– А где твой отец?
– Думаю, нам лучше с ним сегодня не встречаться.
Вообще-то Мэгги была с ним согласна.
Они с Джеймсом не отошли от бара. Попивая свой напиток, Мэгги заметила – Джеймс вовсе не чувствует себя здесь как рыба в воде. Плечи его были напряжены, а лоб нахмурен.
Благодаря своему красному платью его мать выделялась из толпы. Мэгги смотрела, как она улыбается мужчинам и целуется с женщинами, чьи лбы были похожи на ее собственный, без единой морщинки. "Может быть, – подумала Мэгги, – они все делали пластическую операцию у одного и того же хирурга".
С другого конца зала Ленон кивнул Джеймсу и поднял бокал, взглянув на Мэгги, но не подошел к ним.
Мэгги переступила с ноги на ногу. Ей казалось, она стоит здесь уже не меньше трех суток, хотя на самом деле прошло не больше часа. "Если бы сейчас я оказалась дома! – подумала она. – Я бы сидела на диване с чашкой чая и смотрела бы с Нан какое-нибудь шоу".
Но если бы она была дома, то Джеймса рядом бы не было…
В то время как Мэгги спорила сама с собой: спросить у Джеймса, когда они могут уехать, или не спросить, она заметила, как Джулия обняла какую-то девушку с фигурой супермодели.
Джеймс проследил за ее взглядом.
– Полин, – вздохнул он. – Ну вот, сейчас начнется…
Джулия и девушка направились к ним. Когда до них оставалось совсем немного, Джулия вдруг резко сменила направление. Мэгги потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: мужчина, к которому поспешила Джулия, выглядел постаревшей версией Джеймса. Должно быть, это его отец?
– Джеймс. – Супермодель приветствовала Джеймса поцелуем в обе щеки.
– Полин. Ты прекрасно выглядишь.
Увидев, как его руки легли поверх рук Полин, Мэгги ощутила неожиданный прилив ревности. "А ведь у меня нет никаких прав ревновать. Что было, то было…"
Полин обернулась к Мэгги.
– Полин Уолкер, – представилась она, протягивая руку с безупречным маникюром. – Прекрасное ожерелье!
– Спасибо. Мэгги Сердце Орлицы. Приятно с вами познакомиться.
Полин кивнула и вновь сосредоточила свое внимание на Джеймсе.
– Ты расстроил Джулию, – мягко побранила его она.
– Это все новости? – Они усмехнулись друг другу. Вообще, в их поведении чувствовалась скорее дружба, нежели что-то большее, поэтому Мэгги удалось немного расслабиться. – Как поживаешь?
Полин вытащила из сумочки сигарету и зажигалку.
– Занята. А ты?
– То же самое.
Джеймс щелкнул зажигалкой.
– А ведь курить здесь запрещено, – заметил он.
Полин фыркнула:
– Как будто кому-нибудь до этого есть дело!
– Джеймс, дорогой! – Между Мэгги и Полин вторглась Джулия. – Как приятно видеть вас снова вместе! Ты так не думаешь, Алекс?
– Разумеется, – ответил Александр Карлсон, не отрывая взгляда от лифа Мэгги.
Помня о словах Джеймса, она на всякий случай отодвинулась дальше.
– Я так не считаю, – ровным голосом сказал Джеймс.
– Когда ты вернешься домой, сын? – спросил Алекс.
– Когда закончу дело.
– Пойдем-ка поговорим.
– Да-да, вразуми-ка ты его!
И прежде чем Мэгги сумела что-нибудь сделать, Джулия подтолкнула Джеймса в сторону двери.
– Мне нечего сказать, – пожал плечами Джеймс. – Я сам решаю, что мне делать.
Джулия схватила Джеймса за обе руки.
– Дорогой, не устраивай сцен, – проворковала она. – Иди поговори с папой. – Говоря это, она легонько отталкивала его от Мэгги.
Дверь за ними захлопнулась.
* * *
– Значит, вы и Джеймс? – спросила Полин, выпуская изо рта облако дыма.
– Не понимаю, о чем вы…
– Думаю, вы прекрасно все понимаете. Джеймс – роскошный парень.
Однако, говоря об этом, она смотрела на кого-то другого. Мэгги проследила за ее взглядом и увидела молодого мужчину, смотревшего на них. Точнее сказать, на Полин. В мозгу Мэгги словно что-то щелкнуло: "Кажется, Полин совсем не желает выходить замуж за Джеймса. Ей нравится кто-то другой…"
Мэгги ждала продолжения. Может быть, она узнает что-нибудь о Джеймсе?
Полин вздохнула и перевела взгляд на нее:
– Это нашим матерям взбрело в голову поженить нас, когда нам было по десять лет. В этом мире главное – не счастье, а влияние.
В ее голосе неожиданно прозвучали грустные нотки. Странно, но эта красивая девушка все больше нравилась Мэгги.
– Все может измениться. Главное – этого захотеть.
– А что, если я не знаю, чего хочу? – Полин вновь смотрела в сторону незнакомого Мэгги мужчины.
– Кто он? – решилась спросить Мэгги.
– Можно сказать, никто. – Полин бросила свою сигарету в пустой бокал.
– А что, если Джеймс не хочет жениться? – Мэгги не сказала "на вас".
Глаза Полин стали холодными. Теперь она больше походила на мать Джеймса.
– Вот что я вам скажу. Кажется, вы из другого мира, поэтому не знаете, что мужчины, подобные Джеймсу или его отцу, не умеют любить. В их мире любовь – недопустимая роскошь. Не забывайте об этом, если не хотите закончить с разбитым сердцем.
С этими словами Полин отошла, оставив Мэгги растерянно смотреть ей вслед.
Глава 15
Джеймс постарался высвободиться из железной хватки своей матери. Черт возьми, он ведь обещал Мэгги не оставлять ее одну!
– Ты с ума сошла!
– Джеймс, – непререкаемым тоном заявил его отец. – Холостяки могут быть избраны в палату представителей, но, черт возьми, этого может добиться любой идиот. У тебя же иная цель. Если ты хочешь добиться чего-нибудь более значительного, тебе необходима жена.
– Слушай, отец, это ты так страстно хочешь быть президентом, не я. Ты женат, вот и устраивай предвыборную кампанию!
– Вспомни Билла и Хилари, дорогой! – вмешалась его мать. – Подумай о том, чего они достигли, – и это потому, что они были и остались вместе. Подумай о том, чего ты сможешь добиться, когда рядом с тобой будет Полин.
Все это время Джеймс не переставал думать о Мэгги. Как-то она там одна?
– И я так скучаю по тебе! – решила сменить тактику его мать. Джеймс закатил глаза. Его мать прибегала к слезам только тогда, когда не могла получить желаемого. Ее слезы иногда срабатывали, даже в случае с отцом. – Ты мой единственный ребенок. Я надеюсь дожить до своих внуков… – Она всхлипнула.
Да, его мать умела играть на чувстве вины. И ведь это работало! В последний раз, когда его мать принялась так же манипулировать им, он согласился, что жениться на Полин – не совсем плохая мысль. Но на этот раз он не позволит ей поймать себя!
– Ну как, все на сегодня? Мне завтра утром вылетать.
– Джеймс, пожалуйста! – Слезы исчезли так же быстро, как появились. Джулия сердито уставилась на него. – Я не знаю, что ты собираешься доказать, работая в той дыре, но мне кажется – уже достаточно. Это плохо сказывается на твоей карьере. Твое место здесь, рядом с семьей, которая тебя любит.
Джеймс молча повернулся, но тут отец схватил его за руку:
– Твоя мать права. Уже достаточно! Пора вернуться. Я уже обсудил это с Леноном. В конце месяца тебя отзовут обратно.
– Ты что?! – задохнулся Джеймс.
Глаза отца сверкнули.
– На этот раз тебе не удастся обыграть Мэйнарда. Да и к тому же кто хочет засадить старого судью? Никто, кроме тебя! Лучше позволить этому делу заглохнуть, чем получить публичное унижение от проигрыша. Разумеется, тебя ждет повышение. Я это уже тоже обсудил.
Джеймс резко выдохнул.
Ленон отзовет его обратно в округ Колумбия? А что же тогда значила сегодняшняя встреча в его офисе? И судья Мэйнард останется безнаказанным? А как же Мэгги? Что будет с ней?
Его мать продолжала сверкать глазами. Джеймс даже не мог вспомнить, когда в последний раз его родители были так единодушны. Неожиданно он понял, что это будет значить, – ему больше никогда не увидеть Мэгги. Более того, возвращение в Вашингтон будет означать и другое поражение. Ему придется принять правила игры, принятые в этом обществе. А если это произойдет, то сколько времени пройдет, прежде чем он станет похожим на своего отца – человека без твердых моральных устоев?
Нет, этому не бывать!
– Вот что я вам скажу, – низким голосом заговорил Джеймс. – Я ваш сын, а не пешка. У меня есть работа, у меня есть своя жизнь. Я не собираюсь возвращаться домой и жить по вашей указке. И женюсь я на той девушке, которую выберу сам, а не на вашей избраннице. И если я решу стать президентом, это будет мое решение, а не ваше. И можете быть уверены – я не позволю, чтобы мои дети росли рядом с вами!
Его мать резко выдохнула:
– Мы откажемся от тебя! Лишим наследства! У тебя ничего не будет. Ты станешь никем.
– В жизни есть вещи, которые хуже бедности. – Кажется, о чем-то подобном ему уже говорила Мэгги.
Его мать заблуждается. Деньги не делают человека сильнее. Власть, к которой его толкают родители, основана на страхе и зависти. Такая власть временная, и она ничего не изменит к лучшему. Благодаря Мэгги он, кажется, начинает постигать другую истину. Настоящая сила – в любви. Настоящая сила заключается не в том, чтобы сломить, а чтобы отдать. Настоящая сила – в свободе выбора.
Не попрощавшись, Джеймс открыл дверь и вышел. Его отец пророкотал ему вслед что-то требовательное и угрожающее, но Джеймс не стал останавливаться. В эту минуту его волновала только Мэгги.
* * *
Возле бара Мэгги не было. В зале, кажется, тоже. Конечно, она могла быть в туалете, но Джеймс в этом сомневался. Он вышел на улицу. Облегчение нахлынуло на него, когда он увидел Мэгги возле фонтана. Облегчение и усталость…
Как же он устал! Устал играть в игры, которые здесь были частью повседневной жизни. Ему хотелось домой. Но его дом не тут. А где же? Перед мысленным взором Джеймса предстали широкие равнины Южной Дакоты. Да, он многое отдал бы, чтобы оказаться там! Там, где у людей нет никаких тайных умыслов. Там, где Мэгги могла бы быть самой собой, а не какой-то фиктивной версией себя.
Взгляд Мэгги был устремлен куда-то вдаль, словно она уже была дома, вдали отсюда. Или ее обидела Полин? Нет, наверное, она просто устала, как и он. Все-таки день выдался тяжелым.
– Давай уйдем, Мэгги. – Джеймс положил руку ей на талию, и Мэгги позволила ему это сделать.
В молчании они дошли до такси. Мэгги села на заднее сиденье и отвернулась к окну. Он ее понимал. Встреча с его родителями кого хочешь выбьет из колеи…
Джеймс вспомнил слова отца и молча выругался. Если делу Мэйнарда дадут заглохнуть, старый негодяй останется на свободе. По отношению к Мэгги и к другим это будет величайшей несправедливостью, особенно после того, как он, Джеймс Карлсон, подал ей надежду – Мэйнард не уйдет безнаказанным. Оставалась надежда на Желтое Крыло. Вряд ли Томас смирится с таким положением дел.
В голову Джеймса пришла еще одна мысль. Даже если Ленон его отзовет, ничего страшного не произойдет. Без денег он не останется, а его опыт позволит ему найти другую работу. Ему не нужна машина с личным шофером. Все, что Джеймсу было нужно в эту минуту, – это свобода.
"К тому же тогда я могу начать встречаться с Мэгги без всяких оглядок!" – Джеймс не знал, откуда к нему пришла эта мысль, но она приятно грела. Ему хотелось быть с Мэгги – в этом нет никаких сомнений. Да и он ей, кажется, нравится. Джеймс невольно улыбнулся. В эту секунду он понял одно: ему хочется любить Мэгги.
Это то, что ему было сейчас нужно.
Машина остановилась возле отеля. Джеймс расплатился с водителем и предложил Мэгги руку. Когда она вышла, он не отпустил ее, а, наоборот, лишь крепче сжал пальцы.
Мэгги не стала вырывать свою руку. Вместе они прошли к лифту и поднялись в их номер.
Возле своего номера он выпустил ее руку, чтобы открыть дверь и повесить на нее табличку "Не беспокоить". Не важно, где он проснется, – в своей постели или нет, но ему не хотелось, чтобы утром в его отношения с Мэгги вмешался посторонний человек.
Мэгги подошла к окну и одну за другой стянула туфли. Выпрямившись, она снова выглянула в окно.
– Как красиво, – произнесла она. – Ночной город так красив. Даже лучше, чем в фильмах.
Джеймс подошел к ней. Для него в этом пейзаже не было ничего необычного – просто огни ночного города. Впрочем, возможно, дело было в другом…
Мэгги дотронулась до оконного стекла.
– Отсюда сверху все кажется таким… совершенным. Чистым. Не так, как дома. Но это все обман. Такое же, как бриллианты в ожерелье. – Она прислонилась лбом к окну. – Я думала, здесь лучше, чем дома, но я ошиблась. Люди, с которыми я живу, не имеют личных шоферов, но кое в чем они одинаковые.
Джеймс знал, в какой резервации она выросла, – Роузбад показала ему это место. Джеймс был потрясен царившей там нищетой. И Мэгги прошла через это!
– Как здесь, так и там люди используют людей. – Мэгги разочарованно вздохнула. – И ты такой же. Я думала, ты другой, но нет, я ошиблась.
Джеймс должен был это предвидеть. Значит, она думает – он такой же, как и все те люди, с которыми ей сегодня довелось встретиться. Может ли она верить ему? Может ли она любить такого человека?
Наверное, ему стоило молча повернуться и уйти к себе в комнату. Но Джеймс не мог этого сделать. Не мог оставить Мэгги одну.
Он подошел ближе к ней. Ему хотелось дотронуться до нее, убедиться, что она живая. Настоящая. Он положил руку ей на поясницу и почувствовал, как Мэгги напряглась, но не стала его останавливать.
– Впрочем, ты лучше них. Я не знаю, почему, но с тобой мне гораздо комфортнее, чем было с ними. – Ее голос звучал так тихо, что Джеймсу пришлось наклониться ближе к ней, чтобы услышать. – Почему так, Джеймс?
– Консуэла. И Десмонд. И еще несколько людей, похожих на них, – учителя в школе, мой тренер. Люди, которые относились ко мне как к другим детям. Они не взваливали на меня недетскую ответственность. – Джеймс закрыл глаза. Он потерял Консуэлу, женщину, заменившую ему мать. – Люди, которые принимали меня таким, какой я есть. Люди, подобные тебе, Мэгги. С тобой я чувствую себя лучше, чем есть на самом деле.
Несколько секунд Мэгги стояла не двигаясь. Затем она отклонилась назад, и Джеймс почувствовал прижатое к нему тепло ее тела. Так они стояли и смотрели на огни города.
– Нет, ты хороший, Джеймс. – Мэгги положила голову ему на плечо, и он почувствовал ее теплое дыхание на своей шее.
Глава 16
"Хороший".
Кто бы знал, что это слово победит его! Теперь он не мог разочаровать Мэгги – не сейчас, когда она ему верила. На этот раз он не будет спешить. Мэгги заслуживала того, чтобы почувствовать себя особенной – такой, какой она была на самом деле. Она должна почувствовать – ее любят.
Значит ли к тому же – она не просто доверяет, но и любит его? Так же сильно, как он любит ее? Осознание того, что он любит и любим, заставило его сердце взволнованно забиться. Джеймс вдруг ощутил, что последние десять лет он и не жил вовсе. Да, наверное, так оно и было. Но зато теперь никакой лжи, никаких игр! Просто два человека, которым хорошо вместе…
Джеймс заставил себя поцеловать Мэгги медленно и нежно. Он ощутил вкус коктейля, который она пила. "Вкус невинности", – подумал он. Мэгги запустила руки ему в волосы, притягивая его голову ближе к себе.
"Не спешить", – мелькнуло в голове Джеймса.
Поцелуй стал глубже. Место нежности занимала страсть. Джеймс чувствовал, как теряет голову, как тает его решимость не спешить. Нет, в этот раз он должен сделать все незабываемым для Мэгги. Он не имеет права подвести ее.
Мэгги неожиданно отодвинулась. Джеймс испугался, что она передумала.
Грудь Мэгги вздымалась, ресницы дрогнули.
– Нет, нам не стоит этого делать.
– Я решил подать в отставку, Мэгги. В понедельник.
Она повернулась к нему. Глаза у нее расширились.
– Что? Но почему?
– Потому что я наконец понял, чего хочу, и это не деньги и не власть. Хочу работать, не оглядываясь на кого-либо. Хочу быть с тобой. Хочу любить тебя. Это все, что мне действительно нужно.
– Ты это серьезно?
Джеймс почувствовал, как усмехается. Губы Мэгги сложились в улыбку. Джеймс попытался понять, что она значит. Облегчение? Разочарование? Волнение? Он снова поцеловал Мэгги, все еще не спеша, но уже с большей настойчивостью.
"Сегодняшняя ночь должна стать незабываемой", – напомнил себе Джеймс, переводя дыхание и нащупывая молнию на платье Мэгги. Она почему-то не хотела расстегиваться. С силой, большей, чем рассчитывал, Джеймс дернул ее вниз и почти стянул с Мэгги платье.
– Извини, – прошептал он ей в губы.
Мэгги хихикнула. Этот звук возбудил его еще больше. Так же как и вид ее полуобнаженного тела – на ней остались только черные трусики и черный бюстгальтер. Его желание настолько усилилось, что он был готов упасть перед ней на колени.
Джеймс убрал длинные шелковистые волосы и прижался губами к основанию ее шеи. Его руки гладили восхитительное тело Мэгги – упругое, сильное. Джеймс чувствовал, как теряет голову. Возбуждение его нарастало.
Когда он коснулся ее тату, Мэгги неожиданно задрожала и отодвинулась от него:
– Нет, не надо.
Джеймс коснулся ее пальцем:
– Почему ты ее оставила?
– Просто оставила. – Джеймс думал, что больше не добьется от нее никакого ответа, но затем Мэгги сделала глубокий вдох и произнесла: – Потому что она стоила мне кучу денег, и мне не обещали, что смогут полностью от нее избавить, когда понадобится.
Джеймс чувствовал – Мэгги чего-то недоговаривает. Он сделал шаг вперед, провел пальцем по ее бюстгальтеру, расстегнул застежку, поцеловал языки пламени.
– И?..
Джеймс стянул бретельки ее бюстгальтера. Наконец-то он мог видеть ее груди! Между ними сверкали бриллианты. Несмотря на свой шрам и татуировку, Мэгги была совершенна. Он взял в ладони ее груди, ощутил их мягкую полноту. Как же приятно просто касаться ее…
– Я боялась, что забуду, кем была.
Джеймс продолжал ласкать ее груди, шоколадно-коричневые соски. Чувствовать ее тело и никуда не спешить было одновременно и удовольствие, и пытка. Но этой ночью он покажет Мэгги, какое она чудо.
– Мне было необходимо напоминание, чтобы я больше не попала в эту ловушку.
Джеймс опустил руку ниже. Мэгги прерывисто задышала.
– Я никогда не забуду, кто ты сейчас, Мэгги…
– И кто я? – пресекающимся голосом спросила она.
Когда его ладонь легла на скрытый под черной тканью треугольник между ее бедрами, Мэгги резко выдохнула. Джеймс стал медленно массировать его круговыми движениями.
– Честная, прекрасная, умная. Женщина, в которую я влюбился.
Голова Мэгги запрокинулась назад, к его плечу. Губы приоткрылись, дыхание с шумом вырывалось у нее из груди, пока Джеймс ласкал ее.
О да, она была уже готова. Ее тело дрожало, с губ то и дело срывались потрясенные восклицания:
– О, Джеймс!
Сквозь ткань трусиков Джеймс чувствовал ее влажное тепло. Неожиданно она взглянула ему в глаза.
– Давай, детка, – прошептал Джеймс, целуя ее в губы.