Запад и западное христианство на рубеже тысячелетий - Юрий Зудов 6 стр.


В XVIII в. значительное влияние на европейский и американский протестантизм оказало учение методизма. Первая организация методистов была основана Джоном Уэсли (1703–1793) и другими его единомышленниками в конце 1739 г.

Вероучительные положения методизма связывают учение с реформатской богословской традицией (за исключением учения о предопределении). Поиск "уверенности в спасении" был преобразован в методизме в единовременный эмоциональный акт обращения (даже связанный с определенным днем и часом), вслед за которым верующий уже в этой жизни мог достичь состояния христианского совершенства (безгрешности), чему служило "методически" систематизированное жизненное поведение.

Как это имело место в случае самого Уэсли, акт обращения, по убеждению методистов, имеет ярко выраженный эмоциональный характер. Состояние совершенства также относилось к области чувств – оно достигалось посредством нового акта столь же внезапного внутреннего переживания, "освящения". Как ни трудно достигнуть данной цели, стремиться к ней было необходимо, ибо она является залогом уверенности в спасении.

При этом подлинно обращенный должен доказать себе и другим, что грех не имеет больше власти над ним. Поэтому, несмотря на решающее значение свидетельства чувства, в методизме сохраняется требование святой жизни.

Стремление к освящению играло в методизме роль, сходную с учением о предопределении в кальвинизме, а его практическая этика идентична этике реформатства. Обращение мыслилось не как благочестивое наслаждение от общения с Богом в духе эмоционального пиетизма: пробужденное чувство должно было преобразовываться в рациональное стремление к совершенству. Методизм создал дополнительное религиозное обоснование аскетического жизненного поведения, которое сменило потерявшее свое значение учение о предопределении. Признаки обращения, необходимые для проверки его подлинности, мало чем отличались от кальвинистских.

Протестантские секты как двигатель прогресса

Уже в самом скором времени после начала Реформации в ее среде стали появляться взгляды о важности осознанно-деятельного исповедания христианства. Так, в учении анабаптистов Т. Мюнцера и Н. Шторха присутствует убежденность в индивидуальном, осознанном и деятельном исповедании христианства.

В социологической литературе давно закрепилось противопоставление "церкви" и "секты" как двух возможных вариантов формирования религиозной общины. Членом "церкви" (т. е. традиционной религиозной организации, утвердившейся в обществе основной конфессией и т. д.) человек становится по факту рождения в определенной культурной традиции или семье. Таким образом, о человеке, родившемся в Англии, по умолчанию предполагают его принадлежность к Англиканской церкви, в Ирландии – к Католической, в Норвегии он считается потенциальным лютеранином, в России – православным. Это не означает, что процесс присоединения совершается автоматически – однако, как правило, выросший в стране христианской культуры человек не стоит перед неразрешимым выбором при поиске христианской церкви. Присоединение к церкви фактически не требует от человека экстраординарных усилий, часто для этого достаточно свободного желания и знакомства с основными постулатами веры.

Членом секты человек становится добровольно, причем только в сознательном возрасте, когда он способен к осознанию своей веры и ее деятельному исповеданию. При этом вступление в общину не совершается автоматически, этому может предшествовать существенный испытательный срок, проверка чистоты жизни кандидата и т. д. Нередко во вступлении в общину может быть отказано, если кандидат признан недостойным. В сложной процедуре "отбора" состоит принципиальное отличие подобных движений от традиционных христианских конфессий (в том числе и от классического протестантизма). Такую форму организации также иногда называют believers’church .

Из самого механизма отбора членов общины становится очевидной разница между средним уровнем подготовки и религиозной активности в традиционных и новых христианских исповеданиях.

При рассмотрении протестантских течений, оказавших особо значимое влияние на духовный климат европейской цивилизации, следует упомянуть несколько относящихся к believers’church направлений. Это движение Радикальной Реформации (анабаптизм) и в разной степени черпавшие из него вдохновение позднейшие общины квакеров, меннонитов и баптистов. Названные движения, формировавшиеся исключительно как сообщества верующих и возрожденных, совершенно определенно носят отпечаток того протестантского аскетизма, который вдохновлял исследования М. Вебера .

В Америке начала XX в. принадлежность к секте являлась своего рода "рекомендательным письмом" и открывала перед человеком большие возможности по преуспеванию в обществе, в том числе в деловых кругах – в отличие от принадлежности к церкви, которая "дана" человеку от "рождения". Принадлежность к церкви была обязательной и поэтому сама по себе ни в коей степени не характеризовала моральные качества прихожан. Секта же, напротив, являлась добровольным объединением лишь достойных в религиозно-этическом отношении людей, квалифицированных в качестве таковых и осознанно вступивших в это объединение. Общественным следствием исключения из секты за нравственные проступки могли стать потеря кредита и даже деклассирование.

Характер вероисповедания играл очень незначительную роль. Важным было лишь то, что в свою организацию человек был принят через испытание и проверку его добропорядочности с точки зрения христианской морали. Предполагалось, что каждая секта, заботящаяся о своей репутации, принимает в число своих членов только того, чей образ жизни соответствует самым строгим требованиям.

Если кто-либо хотел стать полноправным членом общества или подняться на определенную социальную ступень, он должен был не только принять все условности данной среды, включая стиль одежды, но должен был также заверить общество в том, что ему удалось вступить в одну из достаточно зарекомендовавших себя организаций – сект, клубов или обществ (характер организации не имел никакого значения).

Особую ортодоксальность в вопросе о роли профессиональной деятельности в жизни верующего проявили американские баптистские объединения. Трезвая и контролируемая голосом совести методичность жизненного поведения баптистов полностью направлялась в русло не связанной с политикой профессиональной деятельности. На деловую практику баптистов глубокий отпечаток накладывало значение, которое баптистское учение о спасении души придавало контролированию своих действий совестью, воспринимаемому как акт божественного откровения индивида. Христианская аскеза у протестантов баптистского толка приобретает вид рационализации, прагматизации существования индивида, усвоения им традиционной добропорядочности и посвящения себя деятельности, почитаемой в качестве благопристойной и общественно-полезной, в том числе предполагающей личное обогащение. Не бездействие и наслаждение, а только активная деятельность служит приумножению славы Господней.

В идеологии свободных церквей, которую можно охарактеризовать как сочетание стремления к чистоте и осознанности веры с постоянным обмирщением и прагматизацией духовной жизни протестантская этика получила свое дальнейшее логическое развитие. Церковь в этой традиции предполагалась существующей не столько в виде мистического института, сколько в виде общества людей, осознанно принявших веру, изменивших свою жизнь и деятельно повседневно подтверждающих окружающим необратимость и эффективность этих изменений.

Протестантское богословие: к светлому будущему человечества?

Отказ от доминирования церковной иерархии и перенос центра тяжести христианского мироощущения в индивидуальную сферу привел к закономерному результату: Протестантизм как конфессиональная традиция стал развиваться не в едином учении Церкви, а в различных направлениях богословской мысли, учениях и школах.

Реакция протестантского богословия на вызовы современности, начиная с эпохи Просвещения, в немалой степени отличалась от католической. Само богословие первых реформаторов стало благодатной почвой для дальнейшей секуляризации общества в современном понимании этого термина. Смещение акцента в сторону практической деятельности, в которой христианин реализует Божий замысел о мире и о самом себе, имело безусловно положительное значение для развития экономических отношений в Западной Европе и роста благосостояния общества. С другой стороны, с точки зрения церковной, отсутствие необходимости опираться на церковное предание стало причиной секуляризации самого протестантского богословия.

Эпоха Просвещения поставила перед Церковью серьезные вопросы и заставила по-иному взглянуть на содержание христианской проповеди. Интеллектуальный климат Западной Европы существенно изменился. В новой парадигме церковные догматы не были уже предметом безусловной веры и нуждались в рациональном обосновании. В соответствии с веяниями времени задачей богословия стало согласование Откровения с данными естественных наук и объяснение основополагающих доктрин доводами разума.

Последующие протестантские богословы очень по-разному подходили к этим вопросам. Но вне зависимости от того, насколько их попытки ответить на вызовы рационалистического мировоззрения были успешными, следует признать, что отказ от диалога с эпохой Просвещения и выдвинутыми ею возражениями против христианства означал бы интеллектуальную капитуляцию и полное исчезновение Церкви из жизни общества.

В XVIII–XIX вв. на развитие западного богословия оказали большое влияние философские системы Иммануила Канта и Георга Гегеля. Испытавшее на себе воздействие этих философских воззрений, протестантское богословие постепенно приобретало все большую антропоцентричность, а в догматике более отчетливо прослеживалась тенденция подчеркивать имманентность Бога в противовес господствовавшему прежде акценту на Его трансцендентности.

С дальнейшим развитием общественной мысли и богословия в Протестантизме более очевидно наблюдается индивидуализация мировоззрения верующего, а также своеобразная секуляризация церковного учения. Происходит попытка интегрировать христианство в представления о гуманистических ценностях при помощи достижений экзистенциальной философии. Важный процесс, который наметился в западном обществе в XVIII–XIX вв. и окончательно сформировался к началу XX в., – это процесс обмирщения общественных идеалов, утраты ими своего религиозного характера.

Особое значение для истории протестантского богословия имеет XIX в. – период расцвета так называемого либерального богословия (А. Ритчль, А. фон Гарнак и др.). Духовным отцом этого течения не без основания считается Фридрих Шлейермахер (1768–1834), поставивший в центр своей концепции религии феномен человеческого "чувства".

Новизна богословского метода Шлейермахера состояла в обращении к субъекту веры как источнику богословия. В основе богословского рассуждения лежит не богооткровенное знание, а личный опыт верующего . Человечество является высшим проявлением вселенной. Индивидуумы, составляющие общество, связаны друг с другом самым непосредственным образом.

Из этого следует вывод, что задача богословия состоит в постоянной проверке догматических формулировок для того, чтобы определить их адекватность современному христианскому опыту. Эти формулировки не являются неизменными, отражая исторические и культурные условия той или иной эпохи. Шлейермахер говорит о богословии как о человеческом отражении присущего каждому религиозного опыта – который и должен стать настоящим источником богословской рефлексии. Суть религии лежит не в рациональных доказательствах бытия Бога, не в сверхъестественных догмах или церковных ритуалах, но в "чувстве абсолютной зависимости от некоей бесконечности, которая проявляет себя через конечные вещи". Это религиозное чувство (или "благочестие") фундаментально для человеческого опыта и не может быть сведено к другим проявлениям природы человека – например, разуму или совести. Разум и совесть соответственно рождают науку и мораль, в то время как благочестие рождает религию. Религия изначально присуща природе человека и поэтому доступна всем людям.

Идеи Ф. Шлейермахера были позднее развиты либеральным протестантским богословием, которое ассоциируется прежде всего с именами Альбрехта Ритчля, Адольфа фон Гарнака и Вальтера Раушенбуша.

Либеральная школа стремилась к реконструкции христианской веры с учетом современного ей научного и философского знания. Ее последователи полагали, что богословие не может игнорировать многие достижения эпохи Просвещения и должно по возможности ассимилировать их. Основные постулаты христианского вероучения предполагалось переосмыслить и сформулировать в доступных современному человеку понятиях. Христианство должно адаптироваться к новому научному образу мышления, но не потерять в этом процессе свою идентичность.

Другой особенностью либерального богословия было провозглашение свободы критически подходить к церковной традиции для каждого отдельного исследователя. Вера должна проверяться разумом и опытом, а ум человека должен быть открыт для восприятия новых истин и фактов. Иными словами, богослов либерального направления в своих работах чувствовал себя свободным как от свидетельств церковного предания, так и от мнения церковной иерархии. Это, впрочем, не означало, что все представители данной школы принципиально отказывались от опоры на традицию. Однако все они сохраняли убеждение, что имеют право на "еретическое" высказывание в любой момент.

В первую очередь свобода критического подхода проявилась в отвержении либеральными богословами абсолютного авторитета библейского текста. По их мнению, идея богодухновенности Писания была окончательно скомпрометирована данными науки, а задачей библейской критики становилось очищение текста от противоречащих эмпирическому знанию легенд с тем, чтобы отыскать подлинный голос Бога и истинную сущность христианства под многовековыми наслоениями мифов и различных культурных традиций.

Особый интерес для Ритчля и его последователей представляли социальные проблемы. Ученые сосредоточили свое внимание на практическом измерении христианства и вопросах этики, в то время как строгие догматические вопросы были для них чем-то отвлеченным и пустым. Либеральные богословы разделяли мнение, что индивидуальная и коллективная нравственность имеет гораздо большее значение, чем символы веры, догматика и конфессиональная принадлежность. Последние часто лишь затемняют сущность христианства.

С течением времени либеральная доктрина протестантизма приобретала социально ориентированный и конкретно-прикладной характер. Если Ритчль и Гарнак не выводили из концепции Царства Божия никакой конкретной социально-политической доктрины, то для В. Раушенбуша активная политическая позиция уже выглядит необходимым следствием христианской веры. Эмигрировавший из Германии в Америку и наблюдавший на своей новой родине огромную пропасть между богатыми и бедными, Раушенбуш указывал, что христиане должны прежде всего бороться за социальную справедливость в этом мире. Задача христиан – трудиться над превращением общества в Царство Божие, над устроением его согласно божественной воле.

Унаследованная либеральной школой от эпохи Просвещения оптимистическая вера в разум и нравственное совершенствование человеческого рода несколько ослабела после Первой мировой войны. Многим западным богословам того времени стало очевидно, что либеральный подход, возвышавший человека и его моральные качества, показал свою несостоятельность в кровопролитной войне, охватившей цивилизованную Европу. Начало XX в. ознаменовало некоторое отрезвление христианского богословия и заметное снижение влияния либеральной школы. Впрочем, примеры возвращения к классическому либеральному богословию имели место и в течение XX в., оказывая немалое влияние на современников. Так, протестантский индивидуализм получил новое осмысление и развитие в философско-социальном учении Альберта Швейцера.

В начале XX в. реакцией на либеральное богословие в Северной Америке становится фундаментализм – консервативное течение, в основном затронувшее баптистские и некоторые пресвитерианские церкви, последователи которого настаивали на буквальном понимании Писания. Впоследствии, во второй половине XX в., консервативные богословы сформировали свободную коалицию под флагом евангелического движения (так называемые "евангелики"). Различие фундаменталистов и евангеликов проявлялось в степени их вовлеченности в общественную жизнь. В то время как фундаменталисты защищали ортодоксальную христианскую доктрину от либеральных веяний, теории Дарвина, а также вели споры о допустимости того или иного вида одежды или использования косметики, евангелики уделяли основное внимание евангелизации и социальной деятельности.

Начало нового периода в протестантском богословии связано с именем швейцарского реформатского богослова Карла Барта (1886–1968), известного как основателя диалектической теологии (иначе называемой неоортодоксией). Значение Барта для христианского богословия XX в. сопоставимо со значением Ф. Шлейермахера в предыдущем столетии. Причем влияние первого далеко перешагнуло конфессиональные границы, и богословские труды Барта с одинаковым вниманием изучали протестантские, католические и православные богословы. Для многих Барт является крупнейшим богословом XX в., и осмысление его трудов продолжается в христианском мире до настоящего времени.

Барт фактически призвал к своего рода революции в западном богословии, жестко выступая против либеральной школы и призывая отказаться от господствовавшего в ней антропоцентричного подхода. Богословие Барта предельно христоцентрично. Христос – Его жизнь, страдания, смерть и воскресение – всегда является основанием догматических построений швейцарского богослова.

Свое отношение к общественно-политическим вопросам К. Барт также связывал с центральными положениями своего богословия. Так, он полагал, что либеральная школа и "естественная теология", сосредоточенные на человеке вместо Бога, привели к тому, что немецкие христиане стали уязвимы для имперских амбиций времен Первой мировой войны, а позднее – идеологии нацизма.

Барт не отрицал значения общественного призвания и обустройства внешних форм существования человека. При этом человек должен осознавать и помнить свою ограниченность и немощь, а также понимать, что оправдание перед Богом ему способно принести лишь целостное, а не половинчатое существование, и дополнение мирских повседневных дел осмысленным переживанием Откровения.

Богословие Барта ни в коей мере нельзя назвать аполитичным. Напротив, оно ориентирует христиан на активное участие в политике, но это участие должно осуществляться свойственным именно христианам способом. Христианская вера не должна подменяться политикой, иначе Церковь превращается в политический институт и лишь "кажется" Церковью Христовой.

Назад Дальше