- Я просила тебя побыстрей нарвать салат, - сказала она потом. - Ты что, ходил за ним в город?
- Я беседовал.
- Скажите пожалуйста! С кем же это?
- С Роджером.
- Ты болтал с Полубеконом, - сказала мать. - У меня глаза пока еще на месте.
- Ну и что такого?
- Разве я не говорила тебе, чтобы ты с ним не разговаривал?
- Я всего минуту.
- Держись подальше от этого старого дурака! Сколько можно повторять? Хоть кол тебе на голове теши!
- Да что такого? И потом, он не такой уж старый.
- Хочешь получить затрещину? Получишь!
- Смотри, слизняки на салате! - сказал Гвин, чтобы переменить тему разговора.
Но мать не сдавалась.
- Ты с ним разговариваешь по-валлийски, - сказала она.
- Но Гув же плохо знает английский. Не может высказать, чего хочет.
- Я тебя уже предупреждала, чтобы ты не говорил по-валлийски. Не для того я гнула спину в городе все эти годы, чтобы мой сын разговаривал, как наемный работник. Я бы за милую душу могла оставаться тут, в долине.
- Но, мама, я же должен практиковаться! У меня экзамены по валлийскому в следующем году.
- О чем вы говорили с Гувом?
- Я только спросил, почему на чердаке над комнатой Элисон валяются какие-то тарелки.
Наступившее долгое молчание заставило Гвина оглянуться. Его мать стояла, опершись о хлебную доску, прижав руки к груди.
- Ты не лазил на крышу, сын?
- Я полез туда. Элисон испугалась крыс, они там шуршали наверху, и я… Я взял всего одну тарелку. Она помыла ее.
- Ох эта Элисон!
Мать ринулась из кухни, по дороге вытирая о передник испачканные мукой руки. Гвин помчался за ней.
За дверью комнаты Элисон слышался смех. Мать Гвина постучала и вошла.
Роджер и Элисон возились с тремя вырезанными из бумаги рисунками совы. Один из них был прислонен к подсвечнику, два других висели на спинке стула. Злосчастная тарелка, которую Гвин принес с чердака, лежала рядом с подушкой на постели, прикрытая листками бумаги.
- Где эти самые тарелки, мисс Элисон? - сказала мать Гвина с порога.
- Какие тарелки, Нэнси?
- Вы знаете, о чем я говорю. Тарелки, что нашли на чердаке.
- При чем тут тарелки? - с невинным видом спросила Элисон.
- Всего одна тарелка, мам, - сказал Гвин.
- Прошу, отдайте мне ее, мисс.
- Почему?
- Вы не должны были лезть наверх.
- Я и не лезла.
- И посылать туда моего сына!
- Никто его не посылал.
- Я лучше пойду, - сказал Роджер. - У меня уйма дел.
Он выскочил за дверь.
- Не отнимайте у меня время, мисс Элисон, - сказала мать Гвина. - Пожалуйста, отдайте тарелку!
- Нэнси, в чем дело? Почему вы шипите на меня, как старая гусыня? Что я такого сделала?
- Верните тарелку, мисс Элисон!
- В конце концов, мы в своем доме!
Мать Гвина подошла ближе к кровати, протянула руку.
- Дайте мне! Я видела, как вы спрятали ее под подушку.
Элисон неподвижно сидела на постели. Гвин подумал: сейчас она выставит его мать из комнаты, будет здоровенный скандал, но вместо этого Элисон завела руку назад, вытащила тарелку из-под подушки, бросила на одеяло. Мать Гвина взяла ее. Это была простая белая тарелка, без всякого рисунка.
- Очень хорошо, мисс Элисон, - сказала мать Гвина. - Оч-чень хорошо.
Она вышла с тарелкой в руке, хлопнув дверью. Гвин тихо присвистнул.
- Ну и ну! - сказал он. - Да ты прямо фокусница. Тебе только в цирке выступать. Кто тебя научил этим фокусам-покусам?
3
- Шикарное ты устроила представление, - сказал Роджер, когда вернулся в комнату Элисон. - Нэнси сдернула там передник и бушевала не знаю сколько. На кухне… У твоей матери и так паршивое настроение, а тут еще Нэнси со своими кровными обидами. Она уже три раза грозила отцу, что уйдет от нас.
- Чего же он ни разу не согласился? - проворчала Элисон.
- А то ты не знаешь моего отца? Всем пожертвует, лишь бы жизнь была спокойной. Наверно, потому она никогда у него такой не бывает… Но ты молодчага выдержала битву с Нэнси… Откуда она знает, что наверху сервиз? И как ты подменила тарелку?
- Я ничего не подменяла, - сказала Элисон.
- Загибай!
- Ничего я не делала. Это та самая тарелка, на которой была сова.
- Но Гвин сказал, ты отдала Нэнси совсем чистую. Без всякого рисунка.
- Рисунок исчез.
Роджер засмеялся. Смеялся он долго.
- Ты шутница, - сказал он потом. И вдруг спросил: - Нет, ты серьезно?
Элисон кивнула. Вид у нее был испуганный.
- Эли, - сказал Роджер, - но ведь так не может быть. Тарелка глазурованная - значит, рисунок под глазурью. Куда же он мог деться?
- Почем я знаю?!
- Так не бывает, сестрица. Давай посмотрим другую тарелку. Лестница как раз здесь.
Роджер взобрался на лестницу, открыл люк в потолке.
- Ух, какая темень! Где фонарь?
- Возьми, - сказала Элисон. - Видишь тарелки? Они должны быть в углу слева.
- Ага. Я возьму две штуки, чтобы убедиться, что все одинаковые.
- Возьми больше. Сколько унесешь. Пускай будут у нас. Передавай мне вниз.
- Ох, лучше не надо, после этого скандала, - сказал Роджер. - Хотя не думаю, что кто-нибудь их хватится.
- Осторожно! Смотри под ноги. Гвин чуть не провалился между балками. У него закружилась голова.
- Закружится, если провалишься!
- Нет, у него до этого. Когда еще дотронулся до тарелки. Совсем переменился в лице.
- Я не переменюсь, не жди!
- Будь осторожен!
- Ух, вот они…
Когда Роджер спустился, они вымыли несколько тарелок, поднесли к окну, ближе к свету. Роджер попробовал поскрести одну из них пилкой для ногтей.
- Глазурь сходит, видишь? - сказал он. - Даже ногтем можно. Совсем легко.
- Мне хочется срисовать еще несколько сов, - сказала Элисон. - Пока за окнами светло. Я сделаю их еще лучше. На твердой бумаге.
- Куда тебе столько? Ты сегодня уже выполнила норму. Целых три соорудила.
- Они куда-то подевались.
- Ну, если опять начинаешь рисовать, я пошел, - сказал Роджер. - Сделай одну, и хватит. Все равно все одинаковые… Забрать, что осталось после ужина?
- Я еще не ужинала.
- Разве отец не притащил тебе поднос?
- Нет.
Роджер ухмыльнулся.
- Твоя мать велела ему выполнять обязанности хорошего отца.
- Он не приходил.
- Узнаю своего старика, - сказал Роджер. - Все на свете забывает.
Он спустился вниз, прошел через кухню в заднюю часть дома, где когда-то была маслодельня, а теперь бильярдная комната, остановился у двери, прислушался. Изнутри доносился стук костяных шаров.
Роджер открыл дверь. В полутьме отец играл сам с собою в "снукер". Поднос с ужином для Элисон стоял на сиденье кресла.
- Привет, папа, - сказал Роджер.
- Добрый вечер.
- Зажечь лампу?
- Не надо. Я так просто - катаю шары.
Роджер присел на край стула. Отец ходил вокруг бильярдного стола, ловко укладывая шары в лузы, а со стен, из стеклянных ящиков, на него глядели глаза соколов и сарычей, лис и барсуков, куниц и выдр.
- Не мешают они играть? - спросил Роджер, кивая на все эти чучела.
- Как тебе сказать? Немножко.
- Здесь была маслодельня, пап?
- Или сыроварня, точно не знаю, - сказал отец.
- Гвин что-то говорил мне. Он считает, что раньше здесь тоже был жилой дом, большой такой, где вся семья жила вместе.
- Черт! - воскликнул отец. - Промахнулся. - Он выпрямился, стал натирать кий мелом. - Да, странноватый дом какой-то, - добавил он.
- Одного не понимаю, - сказал Роджер. - Зачем было покрывать старинные стены известкой? Не только снаружи, но и внутри. Вон, гляди!
Он показал на некрасивое прямоугольное пятно возне двери.
- Я в своей жизни видел помещения и похуже, - сказал отец. - Особенно когда только начинал работать. Серые известковые стены, пятнадцатисвечовые лампы. Как в жуткой пещере.
- Но здесь-то не пещера, а вон какой домина! К чему такая заплата?
- Может, сырость?
- Ну да, стены толщиной около метра.
- Может, все-таки протекло? Между балками, - лениво предположил отец. Его не очень интересовала эта тема.
- Когда? Сегодня утром пятна еще не было!
- Откуда ты знаешь, Роджер?
- Точно не было, - повторил тот. - Я учил Гвина играть на бильярде. И никаких трещин и мокрых пятен в стенах не было.
- Не было, а теперь есть, - сказал отец нетерпеливо. - Уже темнеет. Помоги мне собрать.
Они уложили шары в кожаный мешок, водрузили кий на подставку, натянули на бильярдный стол покрывало от пыли.
- Не хочешь, чтобы я отнес Эли ее ужин? - спросил Роджер.
- Да… Ох, то есть нет… Это должен был сделать я. Маргарет сказала мне отнести. Она немного расстроена после этого скандала.
- А как Нэнси?
- Просто невозможна, когда заведется! Но думаю, мы справимся. Говорят, после сильной горячки человек надолго успокаивается… Она совсем взбесилась из-за каких-то тарелок - я не понял толком, о чем речь… Нет, нет, сейчас я сам пойду и поболтаю со старушкой Эли. Как она там?..
Эдисон заканчивала вырезать последнюю сову, когда раздались шаги на лестнице, и в комнату вошел ее приемный отец с подносом. К этому времени она уже поставила взятые с чердака тарелки на каминную полку, а многочисленных бумажных сов посадила, как на насест, по разным углам. Клайв Брэдли толкнул дверь плечом и, пятясь, вошел в комнату.
- Подкормись! - крикнул он. - Извини, что так поздно.
- Спасибо, Клайв, - сказала Элисон. - Что принес?
- Лучший диетический салат имени Нэнси под диетическим майонезом. - Он водрузил поднос возле постели и зажег лампу. - Послушай, какие у тебя славные картинки! Что это?
- Совы. Я сама сделала.
- Очень милые.
- Я тоже так думаю.
- А как у тебя твой… твои желудочные боли?
- Почти прошли, спасибо.
- Завтра будешь на ногах, я уверен.
- Что вы делали сегодня, ты и мама? Опять рыбачили?
- Только ничего не поймали. Зря промочили сапоги. Старый Полу… как его?..
- …бекон, - подсказала Элисон.
- Вот-вот, он говорит, что знает такую заводь, где все время клюет.
- Ручаюсь, он не показал это место.
- Пока нет. Надеюсь, соизволит.
- Ты пришел отругать меня за Нэнси? - спросила Элисон.
- Что? Нет, я…
- Не понимаю, чего она разъярилась, - продолжала Элисон. - И какое это имеет к ней отношение? Гвин случайно нашел на чердаке какие-то тарелки, а Нэнси устроила такой тарарам… Это ведь даже не ее дом.
- Да, конечно… Нэнси… Она немного…
- Напустилась на меня, как настоящий берсеркер!.. Это такой древнескандинавский витязь, ты знаешь.
- Все верно. Вылила на нас целое ведро жалоб, когда мы с мамой вернулись. Мама очень расстроилась. Она говорит, ты не должна… э… обращать внимание.
- Но ведь это наш дом, разве нет?
- Да, конечно.
- Тогда чего она?
- Подумай и о матери, - сказал Клайв. - Не так-то легко найти прислугу на целое лето. Если Нэнси уйдет, мы вряд ли найдем ей замену, и твоей маме придется вместо отдыха взвалить все хозяйство на себя. А мы ведь впервые проводим лето так… э… все вместе… как одна семья… Ты понимаешь меня, Эли?
- Да, Клайв.
- Ну и прекрасно. Будь умной девочкой и ешь свой ужин… Эй, что такое? Похоже, тут целый полк мышей на чердаке?
- Не жди, пока я поем, Клайв. Мне не очень хочется. Я, наверно, поужинаю позже, а посуду принесу утром. Передай маме, чтобы не беспокоилась.
- Умница. Ну, я пошел…
4
- …А в комнате такой холод! - рассказывал Роджер. - Как будто гуляет сильный ветер. Но хуже всего шум. Потолок прямо ходуном ходил! Вокруг кровати Эли такой скрежет!.. От стены шел, даже от подноса с едой. Как будто скребли по железному… Ты тоже слышал, когда забрался на чердак?
- Не так сильно, - ответил Гвин. - Но Эли говорила, что звуки делаются все громче… Ну и что ты потом?
- Окликнул ее, но она крепко спала, и я не стал будить.
- В какое время это было, не заметил?
- Около часа ночи. Я не мог уснуть и слушал все звуки в доме… Подумал, может, Элисон разболелась совсем или что-то неладно в комнате. Я и поднялся туда.
- Но все-таки шум с чердака шел? Как считаешь? - По-моему, да. Словно кто-то когти точил о стропила или пытался вылезти наружу. В общем, не очень приятно.
- Не думаешь теперь, что это крысы?
- Не знаю, что думать, - ответил Роджер. - Больно громко было.
- Очень-очень?
- Да уж, порядочно.
- Так что же это все-таки?
- Ума не приложу! - сказал Роджер.
Они помолчали.
- Как Эли сегодня? - спросил Гвин.
- Была ничего во время завтрака. Говорит, ослабла немного, хотя на ногах держится крепко. Не падает.
- А сейчас?
- Что "сейчас"?
- Где она?
- Сказала, должна найти свои рисунки. Опять они куда-то девались. Совсем съехала с шариков из-за этих сов!
- Которые на тарелках?
- Ну да. Которые она срисовала, а потом вырезала из бумаги… Не знаешь, как попали на чердак тарелки?
- Мать ничего не хочет говорить, - ответил Гвин. - Ни единого слова. Как будто жуткая тайна какая-то. Или боится чего. На Элисон зуб точит. Бухтит, как самый настоящий валлийский националист!..
- Элисон говорит, что не стирала рисунок с тарелки, - сказал вдруг Роджер.
- Пусть расскажет кому-нибудь другому!
- Я тоже так говорил. Но она клянется!
- Пусть кого другого берет на пушку!
- Слушай, - сказал Роджер. - Я ведь потом достал еще тарелок с чердака. Когда зашел ночью в комнату Эли, они стояли на каминной полке.
- Ну и что?
- Рисунка на них не было!..
- Ты тоже увидел? - раздался голос от дверей бильярдной, где они разговаривали. Это была Элисон. - Я как раз хотела рассказать вам об этом. И показать.
Она протянула две чистые тарелки.
- Да, - произнес Гвин после долгого молчания. - Интересные делишки происходят в этом доме. Или мы все вместе немножко того?
Опять наступило молчание.
- Нет, ну как же получается?! - воскликнула Элисон. - Как это может быть? Неужели из-за того, что я срисовываю? Чушь какая-то!
- Может, ты пользовалась пемзой? - предположил Роджер.
- Зачем она мне нужна?
- Покажи еще раз твои рисунки, - сказал Гвин.
- Их больше нет!
- Как нет? - спросил Роджер. - Вчера столько их наготовила!
- Они опять исчезли!
- Ну и дела! - повторил Гвин.
- Твоя мать так ничего и не рассказала? - спросила у него Эли сон.
- Нет, я уже говорил Роджеру. Зато поставила одно условие: чтобы сегодня же вход на чердак был как следует забит. Навсегда.
- Прямо сегодня? Почему она так? - спросил Роджер.
- …и нипочем не хочет пускать туда Гува. А кто, кроме него, сделает?
- Да что она против него имеет? - удивилась Элисон.
- Спроси у нее сама! Я сказал, что могу снять размеры люка, потом Гув сделает крышку, а я приколочу. Но можно потянуть с этим делом, а пока заберем оттуда остальные тарелки и еще раз поглядим на чердаке, что к чему.
- Может, оставим их там? - сказал Роджер.
- Нет, - возразила Элисон. - Мне нужно срисовать других сов!
Роджер пожал плечами.
- Если брать, то осторожней, - сказал Гвин. - Мать держит дверь на кухню открытой и может услышать.
- Господи, какая же она! - воскликнула Элисон.
- И все-таки она моя мать, мисс Элисон, - сказал Гвин.
И в это время из кухни раздался громкий крик.
- Это она кричит, - сказал Гвин,
Они открыли дверь, выглянули из бильярдной. Нэнси появилась из кладовки с разбитой тарелкой в руке.
- Ох! - кричала она. - Ох, горе мое! Теперь вы бросаетесь тарелками! Так вы поступаете, мисс? Так поступаете? Строите из себя хорошую и ни в чем не повинную! А на самом деле…
- Что случилось? - спросила Элисон.
- Она еще спрашивает! Не говорите со мною, мисс! Я не хочу ничего слышать! Я все поняла! Вы злая… злая!
- Да в чем дело? - закричал Роджер. - Что с вами?
- Я свое место знаю, - говорила Нэнси. - Но пусть и она знает свое… Я нанималась не для этого! Чтоб в меня кидали посуду! Делали посмешищем! Нет, мисс Элисон, я ни минуты здесь не останусь.
- Ну и не надо!
- Мама, - сказал Гвин, - перестань. Элисон ничего не сделала. Это я играл с тарелкой и не знал, что ты там. Тарелка просто выскользнула у меня из рук. Извини, пожалуйста.
Нэнси ничего не ответила, вошла в кухню, с силой захлопнула за собой дверь. Гвин кивком предложил Роджеру и Элисон пройти дальше в бильярдную.
- Ух ты, - сказал Роджер. - Прямо землетрясение!
- Спасибо, Гвин, - сказала Элисон. (Он внимательно посмотрел на нее.) - Извини, что я так с твоей матерью. Но я просто не могу… Ведь я…
- Не можешь? - Гвин продолжал смотреть на нее. - Тебя не учили этому?
- Кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит, будь я неладен?! - спросил Роджер.
- Ну хорошо, забудем, - сказал Гвин, обращаясь к одной Элисон. - Пойду умасливать мою старуху. Это я умею. А потом схожу в магазин и принесу ей пачку сигарет для полного успокоения.
- Она была очень злая, - проговорила Элисон. - Очень.
- Не будем на нее обижаться, - сказал Гвин. - Какие могут быть ссоры между друзьями, верно? Вы тоже идите и успокойте своих предков - они наверняка слышали весь этот крик. Пускай не волнуются и ведут себя хорошо… Потом встретимся и займемся чердаком. И разгадаем все загадки, какие есть…
- Хорошо бы, - сказал Роджер. - А тарелка, которая разбилась… Ведь вчера сама Нэнси унесла ее из комнаты Элисон? Верно?
- Вроде бы. А где остальные?
- Вон они, - показала Элисон. - Я положила на бильярд. Видите?
- Заберу потом, - сказал Гвин. - И рассмотрим их как следует: почему такая слабая краска на рисунках?..
Они разошлись в разные стороны.
- …Знаешь, - говорил Роджер, когда они с Элисон шли по дорожке сада. - Забыл тебе сказать: в то время как Нэнси кричала на тебя, а ты вся кипела, словно чайник, я увидел новую трещину - там, где это пятно, над дверью. Заметила ее? Нет? Потому что стояла спиною. Странно, правда? Уже вторая со вчерашнего дня. Первую засек отец…
Гвин в это время медленно и задумчиво шагал в сторону кухни. Он размышлял.
"Тарелка, та, что разбилась, стояла среди других на кухонной полке. Мать была в кладовке… Что же произошло? Что могло произойти? Кто это сделал?.. Гув возился с углем во дворе - накладывал в тачку… Кто же тогда? Кто?!. И зачем?"
Что-то похожее на взрыв раздалось из бильярдной! Гвин бросился туда. На полу валялись осколки тарелок. Несколько осколков попали в стену, туда, где она была замазана известкой; в этом месте все было испещрено царапинами.
Первым делом Гвин заглянул под бильярдный стол, потом в шкафы - никто там не прятался; чучела животных в своих стеклянных ящиках оставались неподвижными.
Аккуратно, стараясь не шуметь, он начал собирать осколки.