При каких условиях тождество f(x)-f(x1) + (х-х1) [x1x2] + (x-x1)(x-x2) [x1x2x3] + (x-x1)(x-x2)(x-x3) [x1x2x3x4] + R4(x)
вырождается в:
f(x1) + (x-x1) [x1x2] + (x-x1)(x-x2) [x1x2x3] + (x-x1)(x-x2)(x-x3) [x1x2x3x4]
Ответ лежал на поверхности: когда х = х1, х2, х3 и так далее, a R4(x) исчезает. Так она и написала.
Потом внимательно перечитала вопрос, чтобы убедиться, что в нем нету никакого скрытого подвоха.
Интересно, подумала она, дальше все будет так же просто?
Заступив на следующий день на вахту, Мартинес первым делом проверил, хорошо ли работает дисплей, на который выведены показания камеры, установленной около входного люка. Если высшее командование решит провести неожиданную проверку в его вахту, то он будет заранее предупрежден о его приближении.
На всякий случай он приготовился как мог. Поделился своими подозрениями с первым лейтенантом, Козловским, а Апихан поговорил с унтер-офицерами и прапорщиками, и в итоге вся команда "Короны" - по крайней мере те, кто не был занят сейчас футболом, - принялась вместе с Жоу, Ахметом и Надьяном яростно чистить, скрести и полировать лимонным маслом все, что могло попасться на глаза инспекции.
Даже ракеты в пусковых установках выкрасили вручную, замазав царапины, оставленные автопогрузчиками на их светло-зеленых цилиндрических телах.
И вот наконец показались наксиды. Суетливо топоча ногами, они стремительно перемещались по внешней дорожке кольцевой станции. Покачнувшись, они резко затормозили возле люка "Непоколебимого", крейсера, стоящего неподалеку от "Короны". На дисплее Мартинеса отчетливо отображались их мундиры из хамелеоновой ткани, передающие мерцание чешуй наксидов, оглядывающих люк "Непоколебимого".
Он не мог понять, что они делают. Но на инспекцию это похоже не было.
Потянувшись рукой к джойстику, управляющему камерой наблюдения, Мартинес вывел крупным планом стаю наксидов.
Стало видно, что на этот раз их возглавляет не Кулукраф, а какой-то капитан, сопровождаемый дюжиной лейтенантов, и еще любопытная подробность, парой дюжин прапорщиков. Как и вчера, они осматривали корабль и совещались, беззвучно мерцая. Чем бы они ни были заняты, это, похоже, требовало присутствия специалистов. Он уже собрался нацелить камеру на прапорщиков, чтобы рассмотреть нашивки на их мундирах, указывающие на специальность, но тут стая опять пришла в движение и экран опустел.
Мартинес направил камеру им вслед и увидел, что теперь они остановились в пятнадцати шагах перед люком "Короны". На их мундирах уже мелькали красные узоры, и Мартинес остро пожалел о том, что не может разобрать, что они говорят.
Внезапно он припомнил, что существует простенькая программа перевода наксидского графического языка и, может быть, она установлена на компьютерах "Короны". Он нажал на кнопку "запись", решив, что разберется с программой потом, и вывел крупным планом нашивки на рукавах прапорщиков, почтительно скучившихся позади господ офицеров.
Судя по нашивкам, это были оружейники, специалисты по двигателям и военные полицейские, только без форменных красных поясов, которые они носили при исполнении обязанностей.
Почему именно они? Можно было предположить, что оружейники и мастера по двигателям могут помогать при обследовании оружейных и двигательных отсеков, хотя он никогда не слышал, чтобы их включали в состав подобных инспекций. Но в любом случае при чем здесь полиция?
Наксиды перешли к стоящему рядом "Перигею" и снова замерцали возле люка корабля. Мартинес навел на них камеру, продолжая вести запись мерцающих красных узоров, и тут ему пришла в голову мысль: "А чем еще занимаются сейчас наксиды?"
Со своего поста он имел доступ к большинству камер на других постах, и он начал тут же выводить их показания на свои экраны.
Наксидские патрули двигались по кольцу, действуя точно так же, как те, которые только что посетили "Корону". Посетители толпились и вокруг легкой терранской эскадры, и возле тяжелой дивизии даймонгов.
Зато на причалах, к которым были пришвартованы две наксидских дивизии, было спокойно. Группы наксидов посетили только те причалы, у которых стояли ненаксидские корабли, те, которые изображали "мятежников" во время последних учений.
Оружейники, подумал он. Механики. И полиция.
Тому, кто собрался брать судно на абордаж, в первую очередь стоит позаботиться о ракетах с их смертельно опасными боеголовками с антиматерией, и для этого понадобятся оружейники. Механики возьмут под контроль двигатели, использующие антиматерию в качестве топлива, ведь их факельные хвосты тоже могут стать опасным оружием. Офицеры могут занять места в главной и вспомогательных рубках. А наличие вооруженных полицейских сильно упростит специалистам их работу.
Мартинес не на шутку встревожился. Нацелив все доступные камеры на группы наксидов, он включил запись, а сам принялся копаться в программах, подыскивая переводчик наксидского языка.
Сразу же оказалось, что язык рисунков, светящихся на чешуях, переводу поддавался с трудом. Графический язык развивался у стайных наксидов, имея главной целью облегчить координацию действий внутри стаи, преследующей дичь в сухих степях их родной планеты, и был полон идиом, смысл которых зависел от контекста беседы. К примеру, было около двадцати пяти способов сказать "да" в зависимости от обстановки и от того, к кому обращалось высказывание, и один и тот же узор мог означать все что угодно, от простого "да" до фразы типа "недостойный потрясен глубокомыслием суждений вашего сиятельства".
Существовал определенный набор узоров, не подлежащих инотолкованию, которые полагалось использовать в военной обстановке, когда требовалась абсолютная четкость высказываний, но на записях Мартинеса они не были представлены. Здесь преобладала неформальная, сленговая лексика, и это было подозрительно, если учесть, что в беседах участвовали и офицеры, и рядовые. Для наксида естественно раболепствовать перед лидером своей стаи, который в свою очередь всегда очень высокомерно относится к своим подчиненным. Мартинесу трудно было представить, с чего бы наксидский вожак стал говорить с нижестоящими неформальным языком.
Единственной причиной использования столь идиоматичного строя языка, которая приходила на ум, было стремление наксидов по возможности скрыть смысл своих беззвучных переговоров от посторонних.
И тем не менее кое-что удалось перевести. Несколько раз повторялся узор, который означал "дальние координаты", "пыльную землю" или "цель", - и Мартинес мог бы поручиться, что в данном случае верен последний перевод. Прочие узоры были менее двусмысленны: "двигаться быстро", "обеспечить безопасность", "скучиться" - по поводу последнего узора программа отметила, что он описывает стратегию охоты, применяемую при преследовании крупной дичи. Было еще несколько узоров типа "беспрекословно повинуемся вашей светлости" и "недостойный потрясен вашим величием", а также "окорок", но все они казались не имеющими отношения к данной ситуации.
Были также ссылки на "холодный океан" и "курительную комнату", были фразы настолько идиоматичные, что программа-переводчик отказалась подобрать к ним даже приблизительный смысловой эквивалент. В конце концов программа перестала пытаться разобраться с предложенным материалом.
Мартинес следил за группами наксидов через видеокамеры, пока они не закончили свой обход. Рядовые вернулись на свои суда, но все офицеры направились на "Величие праксиса", корабль командующей флотом Фанагии, видимо, с докладом.
Хмуро посидев над опустевшими экранами, Мартинес сохранил все записи и все попытки перевода в личный файл. Он выключил камеры, еще подумал и включил нарукавный дисплей.
- Связь с Алиханом, - произнес он.
Алихан отозвался через пару секунд.
- Да, господин.
- Немедленно приходи во вспомогательную рубку.
Алихан ничем не выдал удивления таким необычным приказом.
- Слушаюсь, господин.
Мартинес встал со своего места и окинул взглядом рубку. Кадет Вондерхейдте сидел перед пультом контроля корабельных систем, согнувшись над экранами, - скорее всего, занимался цензурой личной переписки экипажа. Второй сигнальщик, Бланшард, прямой подчиненный Мартинеса, дремал над пультом связи. Кроме них, в рубке никого не было.
- Вондерхейдте, - позвал Мартинес.
Невысокий светленький кадет встрепенулся и выпрямился на своем месте.
- Да, лорд лейтенант.
- До моего возвращения ты принимаешь вахту под свою ответственность.
- Есть принять вахту, милорд.
Мартинес опустил дисплеи на своем столе и вышел из защитной решетки вокруг своего места в рубке. Дойдя до выхода, он вспомнил, что хоть Вондерхейдте и стоял уже на вахте, но каждый раз его подстраховывали либо Козловский, либо сам Мартинес, либо кто-нибудь из старых прапорщиков.
- Вондерхейдте, - произнес Мартинес.
- Да, милорд?
- Если произойдет что-нибудь важное или просто необычное, свяжись со мной - я буду во вспомогательной рубке. Особое внимание проявляй, если кто-то попросит разрешения подняться на борт.
Кадет изумленно заморгал.
- Слушаюсь, милорд.
Мартинес спустился по центральному эскалатору во вспомогательную рубку, бронированную камеру в кормовой части судна, которую предполагалось использовать в случае, если основная рубка будет разрушена врагом или захвачена повстанцами. Он постоял немного перед люком, заглянул в серию из шести длинных, с низкими потолками помещений, официально именуемых "помещениями естественного отдыха". Но сейчас здесь никого не было, никто не возился и не сопел - что неудивительно, если учесть, что все оставшиеся на судне вымотались до предела, наводя на корабль глянец, - любовь до гроба всех "оладий" на судне была бы Мартинесу обеспечена, прознай они, что этот аврал был его идеей.
Подошел Алихан, и Мартинес отпер вспомогательную рубку своим лейтенантским ключом. Свет автоматически зажегся, и за ними бесшумно захлопнулась бронированная дверь.
Вспомогательная рубка была меньше основной, рабочие столы потеснее и кресла стояли почти рядом друг с другом. Но прутья защитных клеток сверкали и приятно пахло полировкой: еще сегодня утром здесь все вылизали до полного блеска.
- Я хотел бы знать твое мнение, Алихан, - начал Мартинес, протиснувшись между клетками и усевшись на рабочее место за переговорным пультом. - Сядь рядом со мной, посмотри одну запись и скажи мне, что ты по этому поводу думаешь.
Алихан втиснулся в соседнее кресло и выдвинул перед собой дисплеи. Мартинес открыл свои частные файлы и показал Алихану видеозапись группы наксидов, двигающихся вдоль рядов судов - офицеры, оружейники, механики и полицейские. Показал результаты работы программы-переводчика, но никак не откомментировал показанное.
- Что ты скажешь? - спросил он у ординарца.
Алихан хмуро глядел на экраны.
- Я не люблю болтать языком о таких вещах, милорд, - ответил он.
- Говори, Алихан, - промолвил Мартинес. - Мне сейчас очень нужна твоя помощь.
Алихан встопорщил густые усы, вздохнул и наконец коротко кивнул.
- Они собираются захватить корабли, милорд. - В его голосе странным образом переплелись отчаяние, ужас и трепет перед увиденным. - Они собираются захватить все терранские и даймонгские суда. Видимо, завтра, когда команды судов большей частью будут на Магарии, вместе с футболистами.
Мартинес облегченно вздохнул. Он больше не был одинок в этом безумии, у него был теперь союзник.
- Но зачем? - спросил он. - Это восстание? Или Фанагия пытается предотвратить восстание?
- Не знаю, - покачал головой Алихан.
- Дивизии терранцев и даймонгов в ходе учений играли роль "повстанцев". А наксиды защищали от захватчиков входы в межпространственные тоннели. Значит, они ожидают контратаки со стороны флота метрополии после того, как захватят второй флот?
Алихан поглядел в глаза Мартинесу:
- Во флоте метрополии тоже есть наксидские эскадры, милорд.
По спине Мартинеса пробежал холодок. Об этом он как-то не подумал.
- Здесь наксиды составляют две пятых от всех войск, - задумчиво произнес он, надеясь, что его голос звучит оптимистично. - Но во флоте метрополии их относительно немного.
Лицо Алихана казалось нарочито бесстрастным.
- Это верно, господин.
Мартинес опять поглядел на экраны, где между судами как раз проходила очередная группа наксидов.
- Мне придется поговорить с капитаном.
Выражение лица Алихана не изменилось.
- Возможно, капитан не воспримет это… достаточно серьезно, - предостерег он.
- Если будет возможность, я сперва переговорю с Козловским.
- А если первый тоже не захочет слушать?
Мартинесу очень захотелось вскочить с амортизационного кресла и пройтись по комнате. Ему было легче двигаться и думать одновременно. Но все пространство рубки было загромождено амортизационными клетками, и он ограничился тем, что резко вырубил экран, по которому маршировали наксиды.
- Я думаю, на кого из офицеров можно положиться, - проговорил он. - Сейзман с "Судьи Ди". Арагон и Минг с "Декларации". Мукержи-младший с "Непоколебимого". - Он в отчаянии стиснул подлокотники кресла. - Проклятье, и ведь больше никого, - пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем к Алихану. - Я был на курсе шифровальщиков с Айдепоном с "Бомбардировки Утгу", но с ним я почти не знаком. И я не знаю ни одного из капитанов. А хуже всего то…
Холодный голос Алихана прервал этот поток слов:
- А как вы собираетесь связываться с этими офицерами, господин? Возможно, наксиды прослушивают каналы связи.
Отчаяние сдавило сердце Мартинеса, и он безнадежно обвел глазами окружающую их бронированную комнату. Он не мог даже воспользоваться шифрованной связью: во всем втором флоте использовались одни и те же способы шифровки и приспешники Фанагии могли прочитать все, что бы он ни написал.
Вздохнув, он уселся в кресле поудобнее и положил руки на панель управления, словно собирался немедленно увести "Корону" из доков. На правом рукаве его кителя блеснул футбольный мяч, присуждаемый чемпионам флота метрополии.
- Верно, - ответил он. - Так как же нам спасти наше судно?
- Поговорите с офицерами. А я поговорю с прочими.
Мартинес решил уточнить:
- А с кем ты поговоришь?
- С Махешвари. Если нам придется удирать, я не хотел бы уводить судно из доков, пока он не окажется в ходовом отсеке.
- Это верно. А еще?
Алихан, казалось, колебался.
- Насколько я понимаю, выбирать следует из тех, кто будет на судне завтра, во время спортивных состязаний?
Мартинес кивнул.
- На данный момент лучше считать так.
Алихан решительно ответил:
- В таком случае больше ни с кем. Махешвари - единственный, у кого достанет… хм… серьезности, чтобы принять эту ситуацию.
Мартинес побарабанил пальцами по панели управления.
- Я вышлю тебе копию этих записей и переводов. Покажи их Махешвари.
- Слушаюсь, господин.
Мартинес погасил экраны и задвинул их на место. Он чувствовал сильное облегчение: наконец-то он предпринял нечто серьезное против внезапно нависшей угрозы.
Он поднялся на ноги как человек, выходящий из тюрьмы. И тут же вспомнил, что впереди у него разговор с капитаном. Его сердце тревожно сжалось.
Капитан-лейтенант Тарафа оторвался от салата из бобов окоба.
- А, это вы, лейтенант Мартинес. Я как раз хотел поговорить с вами.
В сердце Мартинеса вспыхнула безумная надежда. Тарафа только что вернулся со всей командой с дневных тренировок и усаживался за обеденный стол вместе с лейтенантами Козловским и Гарсией, тут же был и тренер, оружейник первого разряда Манцини. Они все были в футболках с блестящими значками "Короны" на груди и пахли улицей и усталостью. Стол капитана был уставлен бутылками и тарелками с холодными закусками вперемежку с бумагами и схемами игры.
А теперь оказывается, что Тарафа сам хочет поговорить с ним. Мартинес опасался вызвать возмущение попыткой отнять драгоценное время у капитана, а выходит, капитан не совсем еще забыл о нем.
- Слушаю вас, лорд каплей, - ответил он.
Тарафа холодно поглядел на него.
- На Заншаа, поступая на судно, вы предложили мне оформить игрока как одного из ваших слуг, - произнес он. - Если вы не против, сейчас я бы воспользовался этим предложением.
Мартинес удивился. Он-то уже давно списал эту затею с местом второго слуги в разряд неудавшихся хитростей.
- Разумеется, лорд каплей.
- Очень хорошо. Если у нас что и не в полном порядке, то это защита, и Кэнингэм с "Судьи Джеффери" согласился обменять нам одного из своих бэков. Он будет вашим ординарцем до тех пор, пока его… м-м-м… не удастся устроить получше.
То есть пока не удастся повысить его до звания специалиста первого разряда в каком-нибудь несчастном отделении, подумал Мартинес. Будем надеяться, что не в моем.
Но вслух он поспешил согласиться, и как можно более охотно.
- Когда он переберется на судно?
- В ближайшие дни, так что когда сезон откроется, он будет уже с нами.
- Отлично, милорд.
Повар капитана внес горячее - дымящуюся кастрюлю, распространяющую благоухание гвоздики и лука, - и поставил ее перед капитаном.
- Говяжье рагу, лорд каплей, - объявил он и неуверенно скосил глаза на Мартинеса. - Поставить стул лейтенанту Мартинесу, милорд?
Тарафа благосклонно улыбнулся Мартинесу, сверкнув ослепительно белыми зубами.
- Конечно. Почему бы и нет?
- Благодарю вас, лорд каплей.
Пока стюард сервировал для него прибор и наливал из кувшина, стоящего посреди стола, стакан темного эля, Мартинес присел с краешку. Прочие пребывали в приподнятом настроении: тренировка сегодня прошла очень хорошо. Мартинес боролся с нервным желанием повертеть в руках столовое серебро.
Бритая голова Тарафы склонилась над тарелкой с рагу, а потом он распрямился, встретился взглядом с Мартинесом и с воодушевлением заговорил.