Я решила сосредоточиться на основной проблеме.
– Ты пользуешься депилятором?
Ирка покраснела.
– Не, у меня Ванька безотказный, всегда готов!
– К чему? – изумилась я.
– Ну… к тому самому, – побагровела Ирка. – У некоторых с этим проблемы, а у нас наоборот – полный вперед. Даже надоедает иногда. За чертом нам деп… деп… ну, короче, то, о чем вы спросили!
Арина схватила с ближайшей вешалки розовый платок и уткнулась в него, плечи ее судорожно тряслись – похоже, она погибала от смеха.
– Депилятор – это крем для удаления волос, – по слогам произнесла я.
– Для лысины? – разинула рот Ирина. – Нет. Может, у Дегтярева есть?
– Для ног и так далее, – уточнила я.
– Удаляет конечности? – вздрогнула Ирина.
– Ты же телик смотришь, – обозлилась я, – там постоянно реклама идет: баллончик, тюбик…
– Шелковая кожа, – сдавленно пискнула Арина, – крем и лосьон.
– А… Есть, есть! – обрадовалась Ирина. И тут же осеклась: – А зачем он вам?
– Сделай одолжение, принеси, – попросила я.
– Очень надо? – недовольно уточнила Ирка.
– Да.
– Хорошо, но он дорогой. Хитро работает! Его смывать водой не надо, только нанести, сам впитается, и волос нет! Очень удобно, времени не нужно тратить, но недешево.
– Не жадничай, я куплю тебе новый. Вместо одной упаковки получишь десять.
Ирке мое предложение показалось соблазнительным, она быстро смоталась в свой домик и притащила банку истошно зеленого цвета.
Минут десять мы пытались сообразить, как ухитриться намазать пространство под утюгом. Упаковка не имела носика, тягучая субстанция никак не желала вползать туда, куда надо.
– Вы мне надоели! – простонал Витек.
– А уж ты нам и вовсе поперек темечка, – окрысилась Ира. – Ты зачем ерундой занимался? Где жена?
– Тише, – зашипел Витек. – Леся устала, цельный день порядок в доме наводила. Грязищи кругом… Она собак расставляла, по росту.
– Фарфоровых? – покрываясь от страха потом, уточнила я.
– Уж не настоящих, – сказал болван. – Хотя их тоже упорядочить надо. Носются по дому, везде нос суют.
– Зачем Лесю понесло в комнату к Зайке? – простонала я.
Ольга собирает статуэтки собачек. На посторонний взгляд кажется, что в ее коллекции царит хаос, но это впечатление обманчиво. Заюшка селит экземпляры колониями. Принцип подбора мне непонятен: такса, произведенная китайцами и купленная в подземном переходе спального района, соседствует с заоблачно дорогим изделием всемирно известного фарфорового завода; болонка стоит рядом с лабрадором, а эрдельтерьеры в количестве десяти штук разбежались по разным полкам. Но у Заюшки свои понятия. И она терпеть не может, когда посторонние трогают милые ее сердцу мелочи.
– Навели красоту, – вещал Витек, – белые к белым, кудрявые к кудлатым, те, что с розовыми бантами, справа, с синими – слева. Поработали на славу. Для Леси лучший отдых – это уборка. Устала она, подремать легла, а я решил картинку перевести, да тут вы прибежали, утюг снять не могете…
– Ира, – испуганно забубнила я, – придумай скорей выход! Они перетасовали Зайкину коллекцию!
– Полундра! – испугалась домработница. – Нам каюк!
– Странно получается: Леся вроде отдыхает во время уборки, но устала, – недоумевала Арина. – Даша, тебе это не кажется нелогичным?
Но моя голова пыталась переварить другую проблему.
– Ира, напрягись…
– Кондитерский шприц! – подскочила домработница. – Стойте, не шевелитесь. То есть нет. Дарь Иванна, пока я туда-сюда шныряю, выдавите крем вон в ту пластиковую мисочку.
Я послушно выполнила приказ, отставила почти полную емкость в сторону и посмотрела на дверь.
Ира прибежала через пять минут.
– Собачки по росту выровнены, – округлив глаза, сообщила она, – головы направо, хвосты налево, солдатами на плацу стоят.
– Когда должна вернуться Ольга? – застонала я.
Ира развела руками.
– Кто ж знает!
Я стряхнула ужас и начала командовать:
– Действуем быстро! Шприц здесь? Набирай в него крем… Кстати, мне надо в город. Дело невероятной важности!
– Мне тоже, – подхватила Ирка. – В магазин надо, за картошкой.
Продолжая на разные лады повторять фразы о необходимости срочно покинуть дом, мы намазали Витька депилятором.
– Тут еще осталось, – с явной жалостью сказала Ирка, глядя на миску. – Никому не надо? Дорогой крем, и зря пропадает.
– И долго ждать? – поинтересовался Витек.
– Ща впитается, – пообещала Ирка, – и шерсть отпадет. Погоди, не суетись.
– Охо-хо! – простонал Витек. – А вот и гад явился.
– Кто? – не поняла я.
– Кот ваш, – сердито ответил Виктор. – Он на Лесю бросается, за ноги ее дерет. А мне в ботинки нассал. Кстати, с тебя штиблеты, мои выкинуть пришлось. Не котяра, а сукин сын. Бродит за нами по дому и только момента ждет, чтобы нагадничать. Сделает пакость и ржет, счастливый!
Я в изумлении слушала Витька. Венедикт на редкость воспитан, он никогда ранее не позволял себе хамства, Нина считает его принцем. Меня Веня любит, приехав к нам, он исправно ходит в лоток и со всеми нежен. Но, оказывается, животное не такой уж пофигист, Веня невзлюбил Лесю с Витьком. И я, что уже совсем нехорошо, благодарна коту, который исподтишка пакостничает «милым» родственничкам. Я труслива, не способна высказать человеку в лицо то, что о нем думаю, а Веня выражает свою позицию доступным ему способом – писает гостям в ботинки. Вот молодец!
– Гляди, куда сел, – сказал Витек и ткнул пальцем вниз. – Разве другому кошаку придет в голову жопу в посуду совать?
– Ой! Пошел отсюда! Кыш! Вон! Дарь Иванна! – заорала Ирка.
Я вздрогнула.
– Что?
– В миске! – закричала Ирка. – Идиот! Ну кто ее на пол поставил?
Я обернулась и увидела, что в пластиковой емкости, наполненной остатками депилятора, гордо восседает Венедикт. Сначала мне стало смешно. Прикольный кот! Ну кому еще, кроме Вени, могло взбрести в голову уютно устроиться во влажной массе? Но спустя мгновение я сообразила, что глупое животное потеряет шерсть, и кинулась к нему.
Котяра не шевелился. Я вытащила его из миски и поняла, что весь депилятор остался у Вени на заду, и занервничала.
– Скорей! Помогите! Дайте тряпку! Надо стереть, пока не впиталось!
Кто-то сунул мне в руку что-то мягкое, рьяно принялась я обтирать попу, лапы и хвост Венедикта и была остановлена истошным криком Ирки:
– Платье!
Глава 15
– Че, забыли про меня? – возмутился Витек. – Кот дороже?
– Платье… – голосом актрисы, исполняющей роль Медеи, повторила Ирка. – Платье…
Я в растерянности посмотрела на кусок ткани, которым отчистила Венедикта, и с трудом устояла на ногах. Из горла вырвался вопль:
– Платье!
– Платье!! – вторила Ира.
– Вас замкнуло? – недовольно пробухтел Витек. – Вау, утюг снялся. Ну я пошел, а вы тут без меня орите.
– Что случилось? – поинтересовалась Арина. – Я дала первую попавшуюся под руку вещь. Извините, если не то схватила, но Даша так орала про тряпку, думать некогда было.
– Прощайте, – быстро сориентировалась Ирка. – Мне в магазин пора, я минералку купить забыла. И картошку. Луку тоже нету.
Последние слова она договаривала уже на лестнице. Следом за Ирой гардеробную медленно покинул Венедикт. Похоже, резкий запах, исходивший от его филейной части, не волновал пофигиста. А вот у меня давление подскочило вверх со скоростью космической ракеты.
– Объясни наконец, почему вы так разнервничались? – недоумевала Арина.
Я молча смотрела на «тряпку».
Скоро у Зайки большой день – телеканал, где она работает звездой, устраивает корпоративную вечеринку по случаю завершения очередного сезона. У всех нормальных людей подведение итогов работы за год происходит в декабре, а у них в июле. В августе журналисты, продюсеры и ведущие шоу отдыхают, в конце лета «волшебный ящик» демонстрирует одни повторы, интенсивная творческая жизнь на телеканале начинается в сентябре. Чтобы сразить коллег наповал своим видом, Заюшка купила роскошное платье нежно-голубого цвета, умопомрачительной красоты и головокружительной цены.
Наряд выбирался долго и тщательно, поиск Ольга начала еще в марте. Я регулярно слышала от нее фразу:
– Ничего приличного в магазинах нет, один кошмар, надо слетать в Париж!
Но в начале июня Заюшка притащила домой коробку и устроила передо мной дефиле. Со вкусом у Ольги полный порядок, и она никогда не натянет на себя даже остромодную шмотку, если та подчеркнет недостатки ее фигуры.
Кстати, именно Ольга научила меня никогда не надевать сапожки до середины икры вместе с юбкой, чуть прикрывающей колени.
– Издали это смотрится отвратительно, – уверяла Зайка, – темная обувь, небольшая часть ноги, причем самая некрасивая, под коленями, и сразу юбка. Ты будешь похожа на порезанную сосиску! И выброси туфли с острыми носами. Они выглядят крайне агрессивно, не подходят женщине среднего роста, издали ты смахиваешь на маленького Мука в волшебных ботинках.
У Ольги есть чему поучиться. Она смело соединяет цвета, может влезть в синее платье и взять красную сумку. Никогда не одевается в одной гамме. Ладно, сейчас мне не до лекций, посвященных модным тенденциям.
Вы ведь уже поняли, что стряслось? Желая побыстрее вытереть Венедикта, я использовала вместо тряпки то самое, приготовленное Зайкой для тусовки, платье.
Едва я осознала масштаб несчастья, как навострилась бежать вон из Ложкина. Слава богу, между Москвой и Парижем существует регулярное авиасообщение, во Францию есть рейсы как Аэрофлота, так и Эр Франс, если я сейчас ринусь в Домодедово, то успею попасть на какой-нибудь самолет (у меня французское гражданство, виза не нужна). Вот только страна духов и виноделия находится недалеко от России, я лишь отодвину собственную кончину на некоторое время. Где скрыться? Африка? Австралия? Антарктида? Открытый космос? Что останется от дома в Ложкине, когда Зайка увидит останки вечернего наряда? Ой, бежать нельзя – необходимо эвакуировать население, в первую очередь вывезти животных…
А еще коллекция собачек! Мало нам испорченного платья – Ольга только глянет на «порядок», который навела в ее комнате Леся, и…
– Телефон! – занервничала Арина.
Я подняла голову.
– А?
– Твой мобильный звонит. Почему не отвечаешь?
Я вытащила из кармана трубку.
– Алло.
– Госпожа Васильева? – зачирикала какая-то француженка. – С вами говорит мадам Аксель, личный секретарь Грегори Давиньона. Ваша сестра, баронесса Макмайер, рассказала мне невероятную историю о редкой книге…
Я разом забыла все неприятности.
– Да, верно. «Летопись монаха Аристарха».
– Очень интересно выяснить подробности.
– Постараюсь не упустить ни одной, – заверила я.
Все время, пока мы с мадам Аксель вели разговор, Арина стояла столбом, боясь пошевелиться. Когда же я, сказав: «Оревуар», опустила мобильный, она вскричала:
– Ну?
– Грегори Давиньон заинтересовался предложением, – пояснила я. – В ближайшее время в Москву приедет его помощница, она хочет посмотреть на книгу, увидеть тайник, откуда ее вынули. Короче, просто так, без изучения обстановки, Давиньон деньги не заплатит. Он опытный собиратель и…
– Понятно, – перебила меня Арина. – И когда тетка прилетит?
– На днях, завтра сообщит точную дату.
– Спасибо! – запрыгала Арина. – Ты спасла маму!
– Просто вывела тебя на Давиньона.
– Даша, ты не понимаешь ценности своей услуги!
– Ерунда, я воспользовалась связями Наташки.
– То-то и оно! – с горящими глазами заявила Арина. – Ну кто еще в России смог бы столь оперативно добраться до одного из богатейших французов? Люди, подобные ему, не оставляют координаты в телефонных справочниках. И даже если через годы ты найдешь его номер, то с тобой не станут разговаривать. А здесь рекомендация баронессы Макмайер, своего человека…
Я кивнула. Арина права. Общество богатых и знаменитых в любой стране является кастовым. Проникнуть в него можно несколькими способами: родиться у достойных папы с мамой, добиться известности на политической, культурной или спортивной арене, либо выйти замуж за того, кто регулярно получает приглашения на закрытые вечеринки. Причем в последнем случае вас все равно до конца не сочтут своей, в лучшем случае вы заслужите звание «жена нашего N». Нет, вас не станут подвергать остракизму, будут ласково улыбаться и мило беседовать, но в случае развода вы мгновенно потеряете пропуск на тусовки. А вот к творческим людям высший свет более чем толерантен, и Наташка сумела там утвердиться. Ее ждут и в Париже, и в Москве. Конечно, немалую роль в ее светском успехе сыграл титул баронессы Макмайер, но не следует забывать, что моя подруга успешная писательница, ее перу принадлежит множество любовных романов, над которыми обливаются слезами как французские, так и русские тетки. Герб баронессы на визитках, титул автора бестселлеров, веселый, неконфликтный характер, умение абсолютно свободно болтать на трех языках (плюс на родном, русском) – вот слагаемые популярности Наташки. Она закатывает костюмированные вечеринки, попасть на которые мечтает весь Париж, и дружит с прессой. Баронесса Макмайер никогда не держит журналистов в отдалении от всех остальных гостей, не подает им дешевую выпивку. Нет уж, раз появился на пороге особняка Макмайеров, ты тут желанный гость, и коньяк, виски, водка, текила, ром, коктейли, икра, горячее, холодное, сладкое, кислое – все для тебя, родного.
Услыхав мою просьбу, Натуся попросту ткнула пальцем в свой мобильный и позвонила самому Грегори, с которым нежно дружит. Давиньон занимается благотворительностью, они с моей подругой устраивают аукционы в пользу инвалидов. Наташка – наиболее короткий путь к собирателю, и дочь Нины права: рекомендация баронессы Макмайер дорогого стоит. Вон как мгновенно последовала реакция, мадам Аксель уже заказывает билет в Москву.
– Мне надо срочно возвращаться в больницу, – опомнилась Арина, – маму нельзя надолго оставлять одну.
Забыв попрощаться, она кинулась вон из гардеробной.
Я окликнула ее:
– Милая, погоди! Мадам Аксель нельзя дергать без веской причины.
– Мне надо продать летопись, – нервно ответила Арина, – я готова на любые предложения Давиньона. Пусть открывает счет в Америке и переводит деньги туда. Нужно заплатить налог? Без проблем, я не собираюсь конфликтовать с законом. Думаю, адвокаты Грегори, его финансовые советники и банковские служащие сумеют все сделать правильно. Извини, я убегаю!
– Твой отец отдаст летопись? – напрямую спросила я.
– Конечно, – без колебания ответила Арина.
– Ты уверена? – с некоторым сомнением продолжала я. – Он мечтал обладать редкостью, изучать ее, долгие годы искал тайник – и вдруг расстанется с такой ценностью?
– Но ведь от нее зависит жизнь мамы!
– Эрика следует предупредить.
– Не сейчас!
– А когда?
– Пусть мадам Аксель приедет, вот тогда…
– Будет поздно, – испугалась я. – Надеюсь, Эрик поймет необходимость продажи раритета, но… Вдруг он заартачится? Получится ужасная накладка! Давай, я поговорю с Эриком, подготовлю его.
Арина поджала губы, затем слишком вежливо сказала:
– Огромное тебе спасибо за помощь, ты вывела меня на Давиньона и этим дала моей бедной мамочке шанс на жизнь. Но больше ничего делать не надо, с папой я справлюсь сама. Он сложный человек, способный на дурацкие поступки, к нему надо знать подход. Ок? Оставь внутрисемейные проблемы мне.
– Ну хорошо, – согласилась я.
– Только позвони, когда мадам Аксель назовет день прибытия!
– Естественно, послушай, Арина…
– Господи, Даша, я же тороплюсь к маме!
– Тебе не интересно знать, кто подстроил отравление Нины?
Арина вздрогнула.
– Мы стали свидетелями странных событий, связанных с заклинанием, – трагическим шепотом ответила она.
– Ты веришь в такую чушь?
– Это правда!
– Глупость! – вскипела я. – Существует вполне реальный человек, желавший убить Нину.
– И кто он по-твоему? – вдруг заинтересовалась Арина.
– Понятия не имею, но знаю: колдуний не существует.
– Ошибаешься, – возразила Арина.
– Думаю, надо обратиться в милицию.
Арина прижала руки к груди.
– Даша! Пойми, есть нечто… таинственное… ну как пульт от телика! Нажимаешь на кнопочку – и экран зажигается.
– Там радиоволны, – не особо уверенно возразила я.
– Но мы их не видим! И я не понимаю, как они работают! Если б Александру Сергеевичу Пушкину дали МП-3 плеер, никакая тогдашняя Академия наук не сумела бы объяснить, что за аппарат он получил. Не существовало в те времена отраслей науки, занимающихся электроникой! Вероятно, мы ничего толком не знаем и о всяких волнах. Пульт – ерунда. А как быть с излучениями человеческого мозга?
Я притихла, понимая, что некая правда в словах Арины содержится.
– Сейчас главное спасти маму, – говорила она, – отправить ее в Америку. Пусть Грегори купит «Летопись», мы уедем в госпиталь, и тогда можешь открывать охоту на ведьм. Если ты начнешь суетиться сейчас, сделаешь плохо маме. Я не сумею продать книгу.
– Почему?
– О боже! Кому принадлежит библиотека?
– Панкрату Варваркину.
– Он давно умер, сгинул за границей.
– Значит… его потомкам.
– Государству, – перебила Арина. – Уж никак не папе, который долгие годы искал тайник. Едва разнесется слух, что Лаврентьев нашел клад, у папы его отнимут. Дадут двадцать пять процентов.
– Думаю, получится огромная сумма.
– Даша, дело затянется на годы! Пока вынут все тома, перепишут, оценят, установят их подлинность, примут решение о выдаче отцу награды… Мама умрет в России. А книге суждено ее спасти.
– Вдруг у Варваркина есть наследники?
– С ума сошла? Где он взял «Летопись»? Ее создавали монахи. Давай поищем их потомков! – заорала Арина и осеклась: – Прости! Я боюсь за жизнь мамы.