У прокурора век недолог - Татьяна Полякова 8 стр.


— Отчего она умерла? — тихо спросила я.

— От передозировки. Она уже некоторое время употребляла наркотики. Я знала об этом, но ничего не могла поделать.

— Ясно, — вздохнула Ольга.

— Я понимаю, что вы подумали, — краем губ улыбнулась Светлана Петровна. — Дело вот в чем: я перерыла всю квартиру, но ежедневника не нашла. Моя сестра действительно собиралась в прокуратуру. У меня даже сохранилась бумажка, там написано, к кому. — Светлана Петровна торопливо поднялась и достала из шкафа листок бумаги. — Вот, пятница с 8.00 до 17.00. Акимов Валерий Федорович. — Не знаю, как я не грохнулась в обморок. Ольга же с непроницаемой физиономией повертела в руках листок и вернула его женщине. — Пятница, видите? — спросила та. — А Наташа погибла в четверг.

— А этот парень, где он был, когда умерла ваша сестра?

— Он в это время находился в Москве. У него нашлись свидетели. Он сказал, что Наташа совершенно потеряла контроль над собой, что с ней невозможно стало общаться.

— Так кто же ее убил? — со вздохом поинтересовалась Ольга.

Светлана Петровна испуганно пожала плечами:

— Я просто подумала: а что, если Наташа действительно… и ее убрали… ведь ежедневник пропал, и прокуратура… Я говорила в милиции, но меня никто не слушал. Знаете, это квартира наших родителей, я переехала сюда после гибели Наташи, когда сын женился. Иногда мне кажется, что она рядом… я чувствую ее, даже разговариваю с нею. Если бы я могла понять, что произошло в тот день… — Она замолчала, и мы молчали, чай остыл, встать и уйти было трудно, а находиться здесь не было никаких сил. Наконец Ольга решительно поднялась.

— Извините нас, Светлана Петровна, — сказала она, направившись к выходу, и потянула меня за рукав.

— Но вы ведь не просто так приходили, ведь что-то…

— Извините, — пробормотала я.

Оказавшись на улице, я почувствовала огромное облегчение, сунула руки в карманы плаща и подставила лицо холодному ветру.

— Она хотела увидеться с Акимовым, — сказала я тихо.

— Знаю, о чем ты думаешь, — скривилась Ольга. — Все очень занятно и даже страшненько на первый взгляд. Только давай не будем фантазировать. А факты таковы: бумажка с именем Акимова сущая ерунда. Просто в ту пятницу он дежурил, дежурный прокурор принимает граждан по личным вопросам.

Возможно, она действительно хотела идти в прокуратуру, вот только любопытно, с чем? Зеленая книжечка с какими-то записями, которая исчезла после ее смерти. Возможно, в ней были любовные стихи, а возможно, компромат на весь белый свет, наркоманы — те же психи и на многое способны. В реальности все проще: немолодая уже баба втюрилась в парня на четырнадцать лет моложе себя. Очень возможно, что к наркоте ее приохотил он. На зелье нужны деньги, а у нее дела шли неважнецки. Парень слинял, а для нее это хуже смерти. Возвращался он скорее всего, когда у Натальи появлялись деньги, такое случалось все реже. Обида, злость. Кругом враги. Обычная история. Любимый тоже враг, потому что бросил. Заметь, сестре она так ничего и не рассказала. В милицию не обратилась. Выходит, не с чем было обращаться и не о чем рассказывать.

— А что, если она хотела встретиться именно с Акимовым по той простой причине, что его жена тоже состояла в “обществе”?

— Это еще доказать надо: может, твоя Виноградова все выдумала. Алка, поверь, мы пустышку тянем. Да, есть “общество” с дурацким названием, есть история, вроде бы зловещая. Но к тому, что произошло в твоей квартире, это Никакого отношения не имеет. Либо Акимова зарезала жена, либо… черт знает кто. Поехали окна мыть.

Конечно, Ольга права, я размышляла об этом на следующий день, сидя с чашкой кофе. Несмотря на конец сентября, утро выдалось солнечным. Хотелось распахнуть окна настежь, а еще смеяться без причины, хотя смешно мне не было. Окно распахивать я не стала: ночью подморозило, мокрая трава блестела на солнце. Я поднялась и решила вынести на помойку коробки, сложенные возле двери. Коробок было много, и спускаться мне пришлось раза три. В свой последний поход я столкнулась с женщиной, которая на днях приходила к соседке. Кажется, она говорила, что доводится Лене теткой.

— Здравствуйте, — сказала она. — Ленка не появлялась?

— Я ее не видела.

— Куда же она делась? А вдруг в больницу попала? Машиной сшибло? И где ее искать? С ума сойдешь. — Женщина вошла в подъезд, а я со своими коробками устремилась к помойке. На обратном пути я догнала ее на площадке между вторым и третьим этажами. — Астма у меня, — пояснила она, опираясь на перила.

— Вам помочь? — предложила я, ощущая некоторую неловкость.

— Дойду.

Хлопнув дверью, я прошлась по квартире, высматривая, нет ли еще чего-нибудь такого, что следует выбросить. Убедившись, что очередной поход отменяется, я сняла кроссовки, сбросила куртку и тут услышала душераздирающий крик. На меня вроде бы столбняк напал, я стояла, привалившись к стене. Сердце билось где-то возле горла. Потом, точно опомнившись, я выскочила на лестничную клетку.

Дверь в соседнюю квартиру, где жила неведомая мне Лена, была приоткрыта. Крик несомненно доносился оттуда. Со второго этажа торопливо поднимались соседи, женщина и мужчина.

— Что случилось? — спросила женщина. Я испуганно пожала плечами. В квартиру мы вошли все вместе. Прямо на полу возле кухни сидела Ленина тетка, закрыв глаза и прижимая руку к груди. Услышав шум, она повернулась к нам и с трудом вымолвила, кивнув на дверь ванной:

— Там…

Мужчина распахнул дверь, и у всех разом вырвался сдавленный стон. Ванная была заполнена водой какого-то грязно-коричневого цвета, над ней нелепо торчала голова девушки со спутанными волосами и совершенно серым лицом. Глаза закрыты, рот разинут в жутком оскале. На плиточном полу с желтыми и серыми квадратами лежал кухонный нож, огромный и заляпанный кровью. Стены вокруг качнулись, потом быстро-быстро завертелись перед моими глазами.

— Закрой дверь, — крикнул кто-то. Дверь в ванную в самом деле закрыли, а я смогла отдышаться. Через пятнадцать минут приехали вызванные соседом “Скорая” и милиция. “Скорая” предназначалась Лениной тетке, сама Лена была мертва к этому моменту уже несколько дней.

Я с трудом добралась до своего дивана, отказавшись от медицинской помощи, и вскоре пожалела об этом. Голову точно стянуло стальным обручем. Услышав шум в подъезде, заставила себя подняться и вышла из квартиры. На лестничной клетке толпились жильцы. Молоденький милиционер в лихо заломленной набок фуражке пытался уговорить граждан разойтись. Его никто не слушал. Заметив меня, парень посуровел и сказал:

— Никуда не отлучайтесь, с вами хотят поговорить.

Соседи, вместе со мной обнаружившие труп, все еще находились в квартире убитой. Тетку Лены увезла “Скорая”. Я слово в слово повторила то, что до меня рассказала женщина, которую звали Анна Семеновна. Потом подписала какую-то бумагу, прочитав ее, но так и не уразумев, что там написано, и вернулась к себе. Головная боль не проходила. Я легла, завернулась в плед и попробовала уснуть. Увиденное недавно стояло перед глазами, я ни о чем не могла думать, и сон не шел. Где-то через час шум на лестничной клетке стих, и привычную тишину время от времени нарушали лишь хлопки подъездной двери.

Зазвонил телефон, я не хотела снимать трубку, но потом подумала, что это могут быть из милиции, и протянула руку. Звонила Ольга.

— Чем занимаешься? — спросила она весело.

— Давала показания. Умерла моя соседка, Лена, из тридцать первой квартиры. Мы нашли ее в ванной.

— Кто это мы? — растерялась Ольга. — И что она делала в ванной?

— Не знаю. Пришла ее тетка. Я услышала крик. Мы вошли в квартиру, а Лена лежала в ванной…

— У тебя что, истерика? — всполошилась Ольга. — Я сейчас приеду. — А я поняла, что не в состоянии находиться одна в квартире, торопливо оделась и вышла на улицу. Ольга приехала на такси, я встретила ее возле арки.

— О господи, — пробормотала она. — Ты себя в зеркале видела? Краше в гроб кладут. Поехали ко мне. Я звонила Славику, он разузнает, в чем тут дело… Славик объявился ближе к вечеру, заскочил домой перекусить, посмотрел на меня и покачал головой.

— Лучше б ты эту квартиру не покупала. Просто невезение какое-то…

— Что с девушкой? — перебила мужа Ольга.

— С этой Леной? Типичный случай самоубийства. Девица влезла в ванную и вскрыла вены на руках и ногах. Наверняка из-за большой любви, а может, из-за общего невезения. По мнению родной тетки, с головой у нее не в порядке, а осенью, как и весной, у психов обострение. Листья падают, жизнь уходит, ждать от нее нечего, и единственный выход — кромсать вены. Одно настораживает, — вдруг посерьезнел Слава. — Девушка Лена пролежала там несколько дней, точнее, со среды. А еще точнее будет известно после вскрытия. — Мы с Ольгой переглянулись.

— Лена покончила с собой в день, когда убили Акимова? — пролепетала я.

— Лена покончила с собой в день, когда убили Акимова? — пролепетала я.

— Похоже на то. Сразу появляется желание как-то связать эти два происшествия. Скажу откровенно, у некоторых оно уже появилось.

— Каким образом связать? — нахмурилась Ольга. — Лена дважды пырнула ножом Акимова, затем с перепугу вскрыла себе вены?

— А почему нет? — немного обидевшись на Ольгин язвительный тон, пожал плечами Славик. — Я знаю случаи и позатейливее. Пацан завалил экзамен, вернулся домой, поджег квартиру, чтоб, значит, родители не очень из-за двойки переживали. Могу еще предложить несколько историй на выбор. Полный бред, но люди иногда склонны совершать идиотские поступки.

— Зачем ей убивать Акимова? — вздохнула я.

— А как вам такая версия: девчонка видела убийцу Акимова, и в ней созрело желание вскрыть себе вены. Или не созрело.

— Ты хочешь сказать, что это могло быть убийство?

— Я ничего не хочу сказать. Без меня есть умные головы, которые во всем этом разберутся. Слушай, Алка, может, тебе у нас пожить? У тебя не подъезд, а какое-то отделение морга.

— Как ты можешь? — всплеснула руками Ольга.

— Согласен, шутка дурацкая, ситуация, кстати сказать, тоже. Посмотрим, что покажет вскрытие. А насчет того, чтобы некоторое время пожить у нас, все-таки подумай. — Славик исчез, прихватив со стола бутерброд, а Ольга, жалобно глядя на меня, спросила:

— Может, Славик прав?

— Спасибо, но жить я буду в своей квартире. Меня очень беспокоит Олег…

— Выпустят твоего Исаева, не переживай. А небольшая отсидка пойдет ему на пользу. Впредь будет знать, как ментам врать и вводить в заблуждение следствие.

— Ненавижу, когда ты так говоришь, — вздохнула я.

— Я тоже, — пожала плечами Ольга. — Есть вещи, которые просто надо пережить. Бороться бесполезно. Вот сейчас у тебя такой период. Просто переживи его, и все наладится.

— Ты моя любимая подруга, — хмыкнула я, — и кладезь мудрых советов в придачу.

Я осталась ночевать у Сориных. Утром Ольга поехала в больницу, а я к себе домой. Войдя в квартиру, удивленно замерла: где-то работала дрель. Я торопливо заглянула в кухню и на стремянке возле окна обнаружила Олега, он вешал гардину.

— Привет, — сказал он, невесело улыбнувшись.

— Олег, — пролепетала я, плюхаясь на стул. — Тебя отпустили?

— Как видишь.

— Слава богу…

— Да уж. Вот пришел кое-что доделать. Ты не против?

Он спустился со стремянки, положил дрель и кашлянул, отводя глаза.

— Я был здесь в тот вечер. И Акимова видел… мертвого…

— Я знаю, Олег.

— Ага. Я так перепугался и подумал… дурак, одним словом. Пойми, я…

Я коснулась его руки и выжала из себя улыбку.

— Я все понимаю. У меня к тебе просьба: если ты знаешь или догадываешься, как ключи от квартиры могли попасть к Акимову…

— Поверь мне, я здесь ни при чем. При мне Акимов ни разу не приходил… Слушай, — вдруг нахмурился он, — ключей не было уже в понедельник. Ну, конечно. Я договаривался вывезти мусор и хотел отдать ключи шоферу, сунулся, а их нет… Я еще подумал, что ты их забрала… и отдал свои. Он мне их в тот же день вернул. Я заехал, а ребята как раз загружались, ты помнишь, мусора набралось достаточно: старый линолеум, битая плитка и прочая дребедень. Конечно, это было в понедельник.

— Ты уверен? В субботу мы приезжали с Ольгой, убирала в тумбочку зимнюю обувь, ключи были на месте.

— Ключи точно были?

— Конечно, я сама протирала ящик.

— Не мог я их в понедельник не заметить. Я же искал… там лежал пакет, две щетки и тюбик с кремом. Чепуха получается. Кроме Ольги, в субботу здесь никого не было?

— Нет. Мы вдвоем приезжали, всего на час. Я протерла тумбочку и убрала обувь.

— Слушай, — замялся Олег, — а Ольга не могла их взять?

— Зачем? — вытаращила я глаза. — У нее свои есть. С какой стати ей брать запасные ключи?

— Ну… не знаю. Она замужем, вдруг решила встретиться с кем-то из знакомых и отдала ему ключи.

— И этот тип убил Акимова? Прекрати, Олег. Мы с ней дружим много лет. У нее нет знакомых, с которыми она хотела бы встретиться втайне от мужа. Заведи она роман, я бы знала.

— Ничего другого в голову не приходит, — сказал он, немного подумав.

— Это убийство всех нас превратило в Пинкертонов, — невесело пошутила я. — Не возражаешь, если я уйду ненадолго?

— Нет, конечно. Я провожусь часов до двух. Постарайся прийти к этому времени, я верну тебе ключи.

— Хорошо, — кивнула я.

Моя машина была на стоянке, туда я и направилась, думая об Ольге. Я ни минуты не сомневалась, что ключей она не брала. Тогда почему я так испугалась, и сейчас и в тот момент, когда подобную версию выдвинул следователь?

Ольга с кем-то встречалась в моей квартире? И ничего об этом не сказала? У них со Славкой прекрасные отношения, к тому же свои секреты Ольга всегда доверяла мне, и о появлении в ее жизни какого-то мужчины я узнала бы первой… Она замужем четыре года. Со Славкой мы вместе учились в школе. Я даже затрудняюсь ответить, с кем мы были ближе, с Ольгой или с ним. Впрочем, зная наши отношения, Ольга могла скрыть от меня, что… Что? Появление любовника? Допустим, все так и было. Она назначила встречу, он пришел, а вслед за ним Акимов. Черт возьми… Зная характер Валерия Федоровича, нетрудно предположить, как он себя повел. Допустим, произошел скандал, и любовник Ольги ударил ножом прокурора.

А где он взял этот нож, принес с собой? Чушь. К тому же есть еще записка, которую нашли в кабинете Акимова… Ольга была в шоке, когда узнала об убийстве, она была напугана даже больше, чем я. Она боится, это ясно. Я же чувствую этот страх и нервозность, она как будто ждет чего-то ужасного… Боже мой, я готова подозревать близкого человека во всех смертных грехах. “Ольга, прости меня, пожалуйста, за эти мысли”. Я как раз въезжала во двор Ольгиного дома. Остановилась возле подъезда и тяжело вздохнула. Возникло желание сбежать. Уехать и выбросить все это из головы… А завтра мучиться этими мыслями снова?

В конце концов я вышла из машины, поднялась на второй этаж и позвонила. Мне никто не открыл. Должно быть, подруга еще не вернулась из больницы, я почувствовала облегчение и вместе с тем досаду. Уж лучше бы сразу…

Хлопнула подъездная дверь, раздались шаги, я начала спускаться, подумав испуганно: Ольга. Но это оказалась ее соседка Светлана. Мы с ней были давно знакомы.

— Привет, — сказала она, увидев меня. — От Ольги? Ее выписали?

— Не знаю. Наверное, еще из поликлиники не вернулась.

— Так у них никого? Пойдем ко мне. Выпьем чаю, Ольга сейчас появится.

Пока я соображала, что ответить, Света ухватила меня за рукав и повела за собой. Ее квартира находилась на третьем этаже, прямо над Ольгиной. Жила Света вдвоем с матерью, заочно училась в пединституте, а пока работала продавцом.

— Мамы нет, к сестре уехала. Сериалы осточертели, пошла прогуляться. Только одной по. улицам шататься невесело…

— А как же учеба? — поддержала я разговор.

— А чего учеба, с ней все в порядке. До сессии далеко, а с нас, заочников-заушников, какой спрос? Дело не в знании, а в величине подарка. Как твои дела? Со своим помирилась?

— С кем? — не поняла я.

— Ну, с парнем. Я не знаю имени. Не помирилась, что ли?

— Помирилась, — кивнула я, глядя на Светку.

Никакого парня у меня в последнее время не было, так что ругаться, а также мириться не с кем, но Светкины слова насторожили. Она прошла в кухню, а я, раздеваясь в прихожей, крикнула громко:

— Ты откуда про парня знаешь? Ольга разболтала?

— Конечно. Подружка здорово переживала, пока не придумала свой гениальный план.

— Так уж и гениальный, — передразнила я, а сердце забилось в сумасшедшем ритме. Я не спешила в кухню, долго возилась в прихожей, чтобы оттянуть время.

— Чего так долго? — крикнула Светка. — “Молнию” заело?

— Да…

— Возьми тапки. Рассказывай, что за парень, интересно ведь.

— Как будто Ольга не рассказала?

— Даже имени не назвала. Я ей говорю, что это за записка такая, к человеку надо по имени обращаться, а она: я лучше знаю.

— Записку ты писала? — спросила я, едва устояв на ногах.

— Ну… так что в примирении любящих сердец есть и моя заслуга.

— Спасибо тебе…

— Пожалуйста, — хмыкнула Светка. — Могу каждый день записки писать, лишь бы на пользу.

— Ты мне лучше о гениальном плане расскажи, — попросила я, надеясь, что голос мой не дрожит.

— А чего рассказывать, ты уж, все знаешь. Ольга из-за тебя сильно переживала, говорит, поссорились и уперлись, как два барана. Мне бы, говорит, их хоть раз свести в тихом месте, чтоб могли поговорить спокойно и помириться. И попросила меня записку написать, вроде ее почерк парень знает и, заподозрив хитрость, не придет.

— А мой почерк он не знает, — хмыкнула я.

— Чего? — не поняла Светка.

— Так… — Мы устроились за кухонным столом.

— У меня зефир есть, — вскочила Светлана. — А ты давай, колись. Обожаю слушать любовные истории: как познакомились, что он сказал, что ты ответила…

Назад Дальше