В этот вечер Маргарет, будучи неподалёку от посольства, решила навестить Пьера-Анри и таким образом преподнести ему собственным появлением у него в кабинете невероятно приятный, как она полагала, сюрприз.
Едва войдя в особняк, она сразу ощутила, что в воздухе витает что-то странное и настораживающее. Её тревожили взгляды сотрудников посольства, которые она ловила на себе. Люди почти бесцеремонно разглядывали её и провожали глазами, о чём-то негромко перешёптываясь. Маргарет поднялась на третий этаж и остановилась перед огромным настенным зеркалом.
У нас с ним всё прекрасно ! – услышала Маргарет чей-то громкий возбуждённый шёпот.
Маргарет определила, что он принадлежал Сюзанне, секретарю её мужа.
Я представляю себе, как они должны раз в месяц неловко елозить и потеть на скомканных простынях, не получая при этом ни малейшего удовольствия, – продолжала хихикать Сюзанна в телефонную трубку. – Думаю, что я быстро разберусь с этой выскочкой, с этой мраморной рыбой. Он явно предпочитает блюда погорячее, – с радостной уверенностью в голосе заканчивала свою болтовню весьма довольная собой Сюзанна, полагая, что никто, кроме подруги на телефоне, её не слышит.
Но не успела она договорить последнюю фразу, как увидела, что мраморная рыба уже вплыла в приёмную и находится прямо перед ней. Телефонная трубка застыла в пухлой руке Сюзанны. От неожиданности другой рукой она неловко схватилась за папки с документами, лежавшие на краю стола, которые тут же посыпались на пол и разлетелись во все стороны.
Милочка, что это с Вами ? Вы увидели привидение ? – ехидно осведомилась Маргарет, меряя Сюзанну презрительным взглядом, который ясно говорил о разнице в их положении в обществе.
Я… я… я сейчас сообщу Вас… Вам… то есть, Пьеру-Анри… то есть господину Морель… о Вашем приходе, – только и смогла выдавить из себя совершенно потерянная Сюзанна. – М-м-минуточку, пожалуйста, – с этими словами она стала тыкать пальцами в телефон, не попадая на нужные клавиши.
Наглая жирная тварь ! Двух слов связать не может, а ещё туда же ! – начала накаляться в мыслях Маргарет. – И как только можно было взять такое убожество к себе на работу !
Вконец раздражившись и не дожидаясь, пока Сюзанна уведомит о её присутствии своего начальника, Маргарет толкнула дверь и, нахмурив брови, вошла в кабинет мужа.
* * *
Пьер-Анри удобно расположился в своём глубоком тёмно-зелёном кресле. Напротив него, через стол, присел на краешек стула молоденький, недавно назначенный работать в посольство второй секретарь с лицом, жаждущим одобряющей улыбки начальника. Пьер-Анри только что ознакомился с проектом меморандума о взаимопонимании между правительствами Франции и Великобритании по сотрудничеству в аэрокосмической сфере (готовилось совместное франко-британское производство самолётов «Конкорд»16), составленным новым сотрудником, и, хотя в общем остался доволен его работой, тем не менее, считал правильным к чему-нибудь придраться и как следует отчитать своего подчинённого, что, по мнению господина Морель, никогда не бывало лишним. Он решил приступить к воспитанию молодого поколения издалека.
Итак, прежде чем мы начнём, – сказал Пьер-Анри нарочито играющим и более тембристым, чем нужно, голосом, – здесь он встал и начал прохаживаться по кабинету взад и вперёд, заложив руки за спину и, то глядя в пол прямо перед собой, то цепко впиваясь взглядом в застывшего в неудобной позе на краю стула подчинённого, – мне бы хотелось, – он оглядел своего сотрудника с ног до головы так, как будто собирался сшить ему костюм, – мне бы хотелось услышать, что скажете вы.
Пьер-Анри в этот момент чувствовал себя Наполеоном17. Ни у кого не могло возникнуть сомнений в том, что он – наделённый безграничной властью человек, стоило только услышать его голос.
Простите, о чём именно, господин Морель ? – второй секретарь неуклюже попытался привстать со стула, но Пьер-Анри императорским жестом дал ему понять, что тот может продолжать разговор сидя.
Да, я хотел бы услышать, что скажете вы. О чём ? О том, кто вы и что вы сами о себе думаете.
Господин Морель подошел к своему широкому письменному столу и присел на его край.
Итак, прежде чем мы заберёмся в джунгли межправительственных отношений, мне бы хотелось послушать, каким вы видите себя в ближайшие, ну скажем, лет этак пятнадцать.
Он многозначительно поднял брови, окинул съёжившегося сотрудника взором великого полководца и скрестил руки на груди.
Итак, подумайте и расскажите мне об этом. Я – весь внимание.
Сейчас я всё расскажу ! – неожиданно раздался в кабинете звенящий женский голос.
Маргарет сочла ниже своего достоинства извиняться за то, что столь бесцеремонно прервала служебную беседу своего мужа. В её лексиконе просто не имелось слов извинений.
Извинения – удел прислуги, – любила повторять она вслед за своей матерью, Элизабет.
Сейчас я расскажу, какими я вижу нас всех в ближайшие пятнадцать лет. Разумеется, я имею ввиду не вас, молодой человек, – отдельно обратилась стремительно вошедшая Маргарет к молодому сотруднику, который судорожно вскочил и от ужаса чуть не перевернул стул. – Кстати, не будете ли вы так любезны оставить меня наедине с господином Морель ?
Сконфуженный юный дипломат что-то пробормотал, попятился и спиной вперёд выкатился из кабинета.
Несмотря на кипевшее в ней негодование, Маргарет решила пока что ни в чём не обвинять мужа, но прояснить обстановку прямо сейчас всё же следовало.
Что за бардак творится в твоей приёмной ? – начала она, подступив к растерянному Пьеру-Анри, тут же утратившему манеры Бонапарта17. – Почему ты позволяешь этой вульгарной девице болтать всякие пошлости по телефону на рабочем месте ?
Маргарет… дорогая… не ожидал тебя увидеть… здесь… в это время… – только и смог выдавить из себя в ответ Пьер-Анри, которого яростная тирада разгневанной супруги застала врасплох.
Да, да, я вижу, что мой визит тебя невероятно обрадовал, – в своей обычной ядовитой манере отозвалась Маргарет, – но речь сейчас не об этом. Ты случайно не знаешь, почему я произвожу столь же сильное, я бы даже сказала, устрашающее, впечатление и на твою секретаршу тоже ?
И Маргарет с удовольствием посмотрела на свои длинные изящные кисти рук. Пьер-Анри висел у неё на крючке.
Почему ты так решила ? Не знаю, никогда бы не подумал.
Пьер-Анри нервно открыл коробку с сигарами и тут же захлопнул её, мельком взглянув на сильно выступающий живот Маргарет: его жена должна была родить не позднее, чем через месяц, где-то в конце декабря.
Да она прямо-таки онемела при моём появлении, – пристально глядя в глаза супругу, – продолжала Маргарет. – Побелела и сидит как перепуганная курица на насесте, моргает своими блестящими, бессмысленными и круглыми от страха глазами. Того гляди, захлопает крыльями, раскудахчется и выронит на стол свою шикарную новую челюсть, – продемонстрировала свою наблюдательность Маргарет. – Кстати, я не знала, что секретарши в посольстве теперь так хорошо зарабатывают. Или же у неё есть дополнительные тайные источники дохода…
Ты знаешь… я как-то не расспрашивал мадемуазель Форест про её личную жизнь, – подняв брови, глубоко выдохнул Пьер-Анри. – Мне это совершенно неинтересно.
И эти губы ! Огромные, бесформенные, цвета фуксии ! Какая безвкусица, какая мерзость ! – передёрнула плечами Маргарет. – Как ты терпишь это уродливое пустоголовое существо !
Дорогая, тебе не следовало бы столь сильно волноваться по этому поводу, да ещё и в твоём положении, – наконец взял себя в руки Пьер-Анри, – если ты хочешь, я могу её уволить.
Здесь Пьер-Анри ошибался. Вопреки его мнению, скандалы, склоки и выяснение отношений вовсе не утомляли Маргарет, а, наоборот, вливали в неё энергию и были неотъемлемой частью её жизни с юных лет.
Пьер-Анри посмотрел на часы.
Давай-ка лучше отправимся поужинать, ты, наверное, голодна, – попытался он разрядить обстановку. – Господин Жорж Шамо де Куржет любезно порекомендовал мне один отменный ресторан в Челси.
Надо заметить, что Пьер-Анри всегда, даже за глаза, считал правильным именовать своих начальников не иначе, как полным именем и обязательно с добавлением слова «господин».
Никогда не была особенно высокого мнения о гастрономическом вкусе этого солдафона, – отозвалась Маргарет, очевидно, имея ввиду военную карьеру и генеральское звание посла Франции в Великобритании. – Но почему бы и нет.
Только мимолётный прищур глаз и слегка поджатые губы Пьера-Анри могли бы выдать то, что его покоробили последние слова Маргарет. И дело здесь было не только в том, что он с неподдельным уважением относился к любому своему начальнику.
Надо заметить, что Пьер-Анри всегда, даже за глаза, считал правильным именовать своих начальников не иначе, как полным именем и обязательно с добавлением слова «господин».
Никогда не была особенно высокого мнения о гастрономическом вкусе этого солдафона, – отозвалась Маргарет, очевидно, имея ввиду военную карьеру и генеральское звание посла Франции в Великобритании. – Но почему бы и нет.
Только мимолётный прищур глаз и слегка поджатые губы Пьера-Анри могли бы выдать то, что его покоробили последние слова Маргарет. И дело здесь было не только в том, что он с неподдельным уважением относился к любому своему начальнику.
Откуда в Маргарет столько глубинного высокомерия, столько пренебрежения, столько искренней неприязни по отношению ко всем без исключения мужчинам ? – уже в который раз за годы их совместной жизни спрашивал себя Пьер-Анри. – В этом она превзошла даже старую ведьму !
В данном случае господин Морель имел ввиду свою тёщу, Элизабет Линнер, с которой находился далеко не в самых лучших отношениях.
Впрочем, вопрос этот был риторическим, так как ответ на него Пьеру-Анри был хорошо известен.
Дедушка Вильгельм, сукин сын, всё это – из-за тебя, – в очередной раз подумал Пьер-Анри про отца Элизабет.
Мадемуазель Форест, я жду вас завтра с документами, которые вы сегодня не соизволили подготовить, – нарочито невежливо обратился Пьер-Анри к своей секретарше, выходя из кабинета, – и ради Бога, потрудитесь сменить цвет вашей губной помады ! Здесь же всё-таки посольство, а не…
Не закончив фразу и даже не попрощавшись со своей ошеломлённой сотрудницей, глаза которой от обиды стали быстро наполняться слезами, господин Морель важно вышел из приёмной под руку с супругой.
* * *
День в Лондонском Университете только начинался. Это было тихое время, когда преподаватели пахнут душистым мылом, а при взаимных приветствиях дыхание у них всё ещё свежо от зубной пасты. Было довольно рано, одинокие студенты только начинали понемногу появляться в коридорах Колледжа Хейсроп18, в котором Пьер-Анри был приглашённым преподавателем. Он получил блестящее образование в Париже, в Высшей Нормальной Школе19 и в Институте Политических Исследований20, где защитил диплом по внешней политике Японии, а также изучал японский язык в Национальной Школе Живых Восточных Языков21. В Лондоне Пьер-Анри совмещал работу дипломата с преподаванием политической философии.
В коридоре колледжа он остановился перемолвиться парой слов со своим коллегой, молодым американским преподавателем, который уже некоторое время предлагал Пьеру-Анри опубликовать в соавторстве с ним небольшую научную работу, посвящённую кризису человеческой личности на примере двух мировых войн.
Пьер-Анри, раз люди допустили две мировые войны, то, значит, они показали этим свою несостоятельность ! – горячо убеждал американец своего французского коллегу. – Люди окончательно доказали, что они не хотят и не могут мыслить самостоятельно.
Но господин Морель не разделял энтузиазма молодого профессора.
Не уверен, что оправданно говорить здесь о крахе личности, – размышлял про себя Пьер-Анри, – личность, безусловно, стала управляемой и даже манипулируемой, но значит ли это, что личности как таковой больше не существует ? Речь идёт не об эпохе кризиса личности, а, скорее, об эпохе управления личностью.
Одним словом, предлагаемая тема работы не казалась ему заслуживающей особого внимания.
Мой дорогой Майкл, ты – наивен, как и почти все твои соотечественники, – попробовал отшутиться он. – А мы, европейцы, довольно скептичный и циничный народ: мы всегда знаем, что старайся, не старайся, всё равно ничего не получится, или получится не то… Вот мы и посмеиваемся над вами с высоты нашего многовекового опыта.
Пьер-Анри, ты – неисправим ! – бурно отреагировал тот. – Ты очень по-французски ищешь доводы в пользу того, что данное предложение осуществить невозможно. Мы же, американцы, всегда ищем способ, как достичь поставленной цели.
Что ж, в вашем невежестве – ваше спасение, – насмешливо улыбнулся Пьер-Анри. – Мы знаем, что ничего не получится, и, поэтому, ничего не делаем. А вы этого не знаете, и, поэтому… поэтому, у вас всё получается, и Америка оставляет всех далеко позади, – миролюбиво закончил он, желая сделать приятное молодому человеку.
Действительно, американец часто добивается невозможного именно потому, что он не знает, что это – невозможно, – с улыбкой отозвался Майкл.
Никакой самый благородный нигилизм, никакой самый утончённый скептицизм, которые нам так близки по духу, никогда ничего не создавали, – думал Пьер-Анри, направляясь к своим студентам. – Создавал что-то только жизнерадостный, на первый взгляд, глуповатый оптимизм, тот самый лошадиный оптимизм, над которым мы так любим подшучивать. И только он…
Пьер-Анри ещё не пришёл в себя после вчерашнего инцидента с Сюзанной и Маргарет и был крайне рассержен на свою секретаршу.
Как смеет эта вульгарная провинциалка, возомнившая о себе невесть что, позорить меня перед коллегами и женой, болтая пошлую чушь по служебному телефону ?
Он решил сегодня же серьёзно поговорить с Сюзанной и сообщить ей о том, что в их отношениях необходимо сделать паузу. Лишние проблемы в это и без того непростое время ему были совершенно ни к чему.
В течение всего семинара погружённый в свои размышления Пьер-Анри рассеянно слушал выступления студентов, время от времени вяло реагируя на них. В конце занятия он отстранённо оглядел свою группу.
Вот вам письменное задание к нашей следующей встрече, – сказал он. – Вы должны описать любое заслуживающее на ваш взгляд внимания общественное явление, поведенческий стереотип, распространённую привычку, наконец. Описать кратко и в исторической ретроспективе, рассмотрев это явление вчера, сегодня и, главное, завтра, то есть попытаться предугадать, какая судьба уготована ему, по вашему мнению, в будущем. Не более тысячи слов. Желаю успеха.
* * *
После последнего визита Маргарет в посольство и грубости Пьера-Анри Сюзанна была вне себя от ярости.
Не соизволила подготовить документы ?! Да я никогда ничего не забывала, – жаловалась она по телефону подружке. – Ты бы слышала, как он со мной разговаривал !!! Помада моя, ему, видите ли, вдруг надоела ! Ну, подожди, я ему подготовлю ! Я ему всё подготовлю ! Посмотрим, как ему всё это понравится. А заодно и его мраморной стерве.
На следующий день Сюзанна вошла в кабинет Пьера-Анри, неся в руках утреннюю почту. Она решила держаться со своим шефом холодно и неприступно до тех пор, пока он не проявит к ней должного, на её взгляд, внимания, как было раньше. А после этого она, хоть и не сразу, но, конечно же, его простит.
Однако не успела Сюзанна вымолвить и двух слов, как Пьер-Анри опередил её, жестом попросив её присесть на стул напротив себя.
Сюзанна, ты должна всё правильно понять, – тоном, не терпящим никаких возражений, начал Пьер-Анри, – нам следует сделать паузу и на время всё прекратить.
Сюзанна попыталась что-то возразить, но он не дал ей такой возможности.
Я не желаю никаких проблем в моей семейной жизни, – строго продолжал он, – а моя супруга явно что-то подозревает. Да и для тебя так будет лучше, – завершил он свою краткую речь. – Это больше не обсуждается. У нас сегодня много дел. За работу !
Со стороны Пьера-Анри это было большой ошибкой – попытаться всё обрубить одним махом, при этом даже не предоставив Сюзанне возможности высказаться. Сюзанне, которая на протяжении нескольких месяцев старательно, шаг за шагом, прокладывала себе дорогу в новую жизнь и вдруг в одночасье осталась у обломков своей несбывшейся мечты. По мнению Сюзанны, Пьер-Анри не заслуживал ни малейшего снисхождения. Убедиться в этом ему предстояло очень скоро.
* * *
В очередной раз встретившись со своими студентами и бегло просматривая их работы, Пьер-Анри недовольно приподнимал брови и слегка вздыхал: молодые люди явно не блистали ни оригинальностью, ни эрудицией, ни стилем. Внезапно, его внимание привлекло одно сочинение. Пробежав глазами первые несколько строк, Пьер-Анри немедленно предложил автору прочитать своё творение вслух.
«С античных времён и до наших дней многие люди любили и любят… Какое определение возможно сформулировать здесь ? Будем условно называть это… «ковырять в носу». Раньше это занятие считалось несоответствующим приличиям и глубоко порочным. Людей, замеченных и уличённых в этом постыдном и низком пороке, стремились опустить на самое дно социальной жизни. Над ними смеялись и издевались, их унижали, оскорбляли и презирали… В этой травле принимали участие все: и те, кто искренне отвергал акт ковыряния в носу, и те, кто скрытно, в тиши предавался этому, но кого ещё не успели уличить в данном тайном пристрастии. Когда же уличённым оказывался сам вчерашний обличитель, то возмущению общества не было предела. Таких ханжей и обманщиков уничтожали беспощадно.