Криминальные каникулы - Екатерина Вильмонт 5 стр.


— Ну, валяйте, выкладывайте, что там у вас? — потребовал Володька, когда мы уже вдоволь налюбовались фонтаном.

— А днем этот фонтан не бьет? — спросила я, нарочно оттягивая время. Мне хотелось подразнить Володьку.

— Может, и бьет, но что толку, тут все дело в подсветке! Ты мне зубы не заговаривай!

Мы с Мотькой во всех подробностях рассказали ему о Вальчике, начиная с разговора в уборной.

— Ну, вы даете! Даже в общественном сортире преступников отлавливаете!

— Мы же не нарочно! Нам самим хотелось просто отдохнуть, без всяких преступлений, но что же делать, если они сами подворачиваются! — жалобно объясняла Матильда. — Ты скажи, пойдешь завтра в кафе?

Володька медлил.

— Не волнуйся, денег мы тебе дадим! — сказала я.

— Очень нужно! — фыркнул он.

— Тогда в чем дело? — не отступала я.

— Да свяжешься с вами, потом не разделаешься…

— Никто тебя не просит с нами связываться! Просто пойди и послушай, о чем они будут говорить.

— А вдруг я их не узнаю?

— Узнаешь! Этот Нальчик такой здоровенный мужик, толстый, белобрысый, волосенки жидкие, морда гнусная, вся лоснится, а Арье… он на Юрского похож, только ростом поменьше! — сообщила Матильда.

— Ладно, пойду, — согласился Володька, — и еще возьму с собой диктофончик, у меня есть очень сильный, попробую записать.

— Здорово! — восхитилась Матильда.

— Да, но ты сам все-таки тоже не зевай, а то мало ли, вдруг диктофон не сработает! — напомнила я ему.

— Сработает, и потом у меня память! Абсолютная! Ладно, бабы, пора домой, а то завтра вставать рано. Только не забудьте фотоаппараты, там есть что снимать! И обязательно прихватите купальники.

— А где там купаться?

— Как где? В Киннерете! И еще, наверное, в Иордане. У вас какая экскурсия, с Иорданом или с Хамат Гадером?

— Не знаю, — пожала я плечами.

— В Хамат Гадере не очень-то искупаешься, там крокодилий питомник. Мы с Мотькой рассмеялись.

— Чего вы ржете?

— Да Вальчик тут очень страдал, что его вместо крокодильего питомника по церквям таскали.

— Володь, — задумчиво спросила Матильда, — а это что, тот самый Иордан?

— Конечно, тот самый, понимаешь, Мотя, тут все то самое. Такая уж это страна.

Что это была за поездка! В большом комфортабельном автобусе с кондиционером мы ранним утром катили по прекрасным дорогам, любуясь окрестностями. Сперва ехали вдоль моря, а потом мимо цитрусовых плантаций.

— Аська! Аська! — шепотом вопила Мотька. — Смотри! Апельсины! На деревьях!

Где мы только не были в этот день! И в Назарете, где до 30 лет жил Христос, и в Кане Галилейской, где Он превратил воду в вино, и в Табхе, где накормил пятью хлебами и двумя рыбинами толпы голодных, и в Капернауме, куда переселился из Назарета и где сохранились остатки дома святого Петра, и в Магдале, откуда родом была Мария Магдалина. А потом мы выехали на берег Киннерета, который называют Галилейским морем, а еще Генисаретским или Тивериадским озером. Описать эту красоту словами невозможно. Глядя на все это, я вдруг впервые поняла, что такое вечность.

Здесь, на берегу, у нас был обед. Кто-то пошел в ресторан, кто-то устроился у воды под деревьями. Мы с Матильдой решили сперва искупаться. Хорошо, что Женя дала нам резиновые шлепанцы, иначе по этим камням не походишь. Вода была теплая, спокойная, ласковая, кругом, несмотря на близость ресторанчика, гомон туристов, стояла поразительная тишина. Впечатлений было столько, что даже говорить не хотелось. Мы почти молча перекусили и побрели к автобусу.

— А сейчас мы поедем туда, где Христос произнес Нагорную проповедь, — сказал экскурсовод. — Это гора Благословения!

На горе, возвышающейся над Киннеретом, стоит удивительной красоты современная церковь Благословения, окруженная галереей с колоннами, откуда открывается дивный вид на Киннерет. Потом мы снова сели в автобус и поехали вдоль озера. Голубая вода, розовые горы на другом берегу и бледное, почти белое небо. А розовые горы оказались теми самыми Голанскими высотами, о которых чуть не каждый день говорят по радио и по телеку. Миновав без остановок Тверию, построенную еще сыном Ирода Великого, мы приехали в Ярденит — место, где река Иордан вытекает из Киннерета и где паломники со всего мира принимают крещение. Удивительное зрелище! Множество людей в белых одеяниях (их, как оказалось, выдают здесь напрокат всем желающим) стоят почти по пояс в воде между веревочных загородок, стоят в очереди, у некоторых в руках зажженные свечи, некоторые что-то поют, и когда очередь подходит, их берут под руки два бородача, тоже в белом, и опрокидывают навзничь, так, чтобы затылком они коснулись иорданской воды. Вот и все крещение! Никакого таинства, все весело и похоже на игру.

Купаться мы не стали, времени было мало, но по колени в воду, уж конечно, залезли. Самое странное, что в этом месте Иордан больше всего смахивает на какую-нибудь подмосковную речку. Так, бежит себе тихая речка среди тенистых берегов…

Ярденит был последним пунктом нашей экскурсии, и, сказать по правде, сил уже ни на какие впечатления не оставалось. Мы едва влезли в автобус. Посмотрев на остальных экскурсантов, мы поняли, что и они точно в таком же состоянии. Экскурсовод наш тоже притомился и на обратном пути только рассказывал что-то про гору Тавор, где есть церковь Трансфигурации. Я никак не могла взять в толк, что же это такое. Все-таки очень многое из того, о чем он сегодня говорил, я уже знала или хотя бы краем уха слышала, но трансфигурация? Надо будет спросить Женю.

Под конец мы просто заснули.

В Тель-Авиве нас встречали Женя с Володей. И только тут мы обе вспомнили про Вальчика. Интересно, как Володя справился с поручением?

— Женя, ты знаешь что такое трансфигурация?

— Трансфигурация? А в каком контексте?

— Понимаешь, экскурсовод наш говорил про гору Тавор…

Женя расхохоталась.

— Это, девочки, просто Преображение.

Глава VIII ПОСЛЕ ЭКСКУРСИИ

Дома нас ждал горячий ужин. — Еще бы, ведь бедные девочки весь день питались всухомятку! — передразнивая Женю, ржал Володька.

Нам никак не удавалось спросить его о Вальчике и Арье. Он понимал наше нетерпение и был страшно доволен. Наконец Женя на минутку вышла из кухни.

— Ну что? Видел их? Записал? — накинулись мы на него.

— Видел. Записал. После ужина мать за работу сядет, тогда и… Но тут вернулась Женя.

— О чем это вы тут шепчетесь?

— Да мы не шепчемся, просто от усталости еле языками ворочаем, — нашлась Матильда.

После ужина мы заявили, что хотим посмотреть телевизор — узнать, как там дела в России. В Израиле все эмигранты смотрят 1-й и 2-й каналы нашего телевидения. Разумеется, ничего мы смотреть не собирались. Володька включил телевизор и под шумок увел нас на балкон.

— Давай, рассказывай! — шепотом потребовала я.

— Погоди, вот сяду поудобнее.

— Володька!

— Хорошо, слушайте сюда! Пришел я в это кафе, смотрю, ваших фигурантов пока нет. Ну, я решил покрутиться там, но садиться не стал, а то мало ли где они сядут, и что ж, мне при них пересаживаться? Я занял позицию неподалеку. Вскоре, смотрю — идет ваш Вальчик, я его сразу узнал, вы здорово его описали, и тут же, чуть ли не бегом, появился Арье. Точно, на Юрского смахивает. Они сели за столик, да и я тут как тут, за соседним пристроился и сумку открытую с диктофоном на стул бросил. Он у меня сам от голоса включается. А еще я этот стул как можно ближе к ним придвинул. Они на меня ноль внимания.

— Ну, включай скорей! — потребовала я.

— Минутку, бабы!

Володька с гордостью вытащил из кармана диктофон. И тут же на балконе раздался негромкий, но противный голос Вальчика.

— .О я подумал, что ты деру дал. Чего молчишь?

— А чего говорить, — каким-то бесцветным голосом произнес Арье. — Пока что мое дело слушать, что ты скажешь.

— Золотой, у тебя в Москве кто-нибудь остался?

— В каком смысле? '

— В прямом. Ну, родственники или дружки.

— Да я вообще не из Москвы, я из Загорска.

— Какая, блин, разница!

— Нет, в Загорске никого у меня не осталось, разве что соседи, антисемиты окаянные. А что?

— А в Москве у тебя кто есть?

— Тебе-то зачем знать?

— Раз спрашиваю, значит, надо.

— Не твое дело!

— Не зарывайся, Арье, я с тобой шутки шутить не стану. А, понял, ты, блин, думаешь, я на твою родню давить собираюсь? Ни хрена! Я просто хочу, чтобы ты съездил в Москву, с близкими повидаться, и, заметь, за мой счет!

— С какой стати?

— Про это потом. А пока скажи, у тебя двойное гражданство?

— Нет, я ведь здесь уже девятый год, а тогда еще гражданство не сохранялось.

— Это мне дороже обойдется, ну да где наша не пропадала!

— Валентин, не темни! Я тебе не мальчик.

— Но ты мне и не девочка, и цацкаться я с тобой не собираюсь. Ты мне должен?

— Должен. Но срок…

— Знаю, срок не вышел. А я, блин, добрый: и долг тебе прощу, и в Москву на халяву прокатишься.

— Должен. Но срок…

— Знаю, срок не вышел. А я, блин, добрый: и долг тебе прощу, и в Москву на халяву прокатишься.

— Ишь какой ты щедрый! Как бы мне от твоей щедрости копыта не отбросить. И это еще в лучшем случае!

— Да ты что, Арье? Дело-то пустяшное. Тут пять дней назад Томка моя свою подружку на то же дело наладила, уж совсем не баба, а труха одна, и то отлично справилась. Она мне тоже должна была, я ей за это полдолга скостил, на обратном пути еще кое-чего ей вручу, и привет, гуляй, Вася! У нее тут брат, ей бы век денег на такую поездку не скопить, а тут пожалте — на халяву! А тебе кисло, что ли, в Москву прокатиться?

— Некогда мне кататься, у меня дело свое!

— Да куда оно, блин, денется, коли ты на пару дней на неисторическую родину смотаешься?

— Слушай, Валентин, если я через неделю тебе весь долг отдам, ты от меня отвяжешься?

— Через неделю? Не пойдет! Крайний срок — послезавтра! Послезавтра не отдашь, тогда либо в Москву поедешь, либо… Ну, ты меня знаешь.

— Я тебя знаю. Но так дела не делают!

— Он меня, блин, еще учить будет! Может, у вас, у жидов, так дела не делают, а у нас…

— А что ж ты здесь, среди жидов, время тратишь?

— Это мое дело. Короче — послезавтра в это же время на этом месте ты мне отдаешь бабки или во вторник улетишь в Москву.

— Послезавтра — суббота. Тут закрыто будет.

— Лады! Тогда в семь тридцать вечера. Все уже откроется. Придется потратить вечер на тебя, жидовская морда! Все равно никуда ты от меня не денешься! Все, пока, золотой!

— Знал я, что ты сволочь, но чтоб такая… Фашистюга!

— Я этого не слышал. Чего сидишь? Беги денежки собирать! — гнусно заржал Валь-чик.

На этом запись обрывалась.

— И что дальше? — спросила Матильда.

— А дальше они разошлись. Так я и знал, что не надо с вами связываться!

— Это почему? — возмутилась я.

— Потому что я теперь полностью в это дело вгрузился!

— Ага! — торжествующе воскликнула Мотька. — Это здорово! Ты нам очень пригодишься с твоим ивритом.

— Да, но что же нам делать? Как помочь Арье, а главное, как Курицу предупредить? Он ведь опять хочет ее использовать.

— Интересно все-таки, что же он возит через границу? Отсюда он вполне может возить бриллианты.

— Почему именно бриллианты? — удивилась Матильда.

— Неужели ты не знаешь? Израиль — „ мировой центр обработки алмазов.

— Тогда очень может быть, — задумчиво проговорила Мотька. — Конечно, это что-то очень дорогое. Он ведь не просто дорогу оплачивает, но и долги списывает. Значит, ему это выгодно.

— Да тут долги вряд ли очень большие, — вставила я, — должники-то уж больно захудалые, что Курица, что Царь зверей.

— Для Вальчика они, конечно, не очень велики, а для них, бедолаг… — горестно протянула Мотька.

— Так, бабы, надо нам все тут распланировать, чтобы и Вальчика не упустить, и вам по возможности побольше посмотреть. На завтра есть какие-нибудь планы?

— Пока нет. Но мы ведь хотели…

— Знаю, хотели в Реховот съездить, друзей своих отыскать. Значит, завтра туда и поедем. А сейчас позвоним, выясним, живут ли они там.

Володька набрал номер.

— Добрый вечер, простите, это квартира Фельдманов? Да? А можно попросить Шуру? Его нет? Видите ли, я завтра буду в Реховоте, у меня письмо к Шуре из Москвы. От кого? Я не знаю, меня просто просили передать, А если завтра с утра я зайду и занесу письмо? Можно? Спасибо большое! Как меня зовут? Володя Берлин. Спасибо. Всего хорошего! Так, бабы! — прошептал Володька, с радостью потирая руки. — Завтра с утречка едем в Реховот. Так что ложитесь спать, завтра опять подниматься рано!

— А попозже нельзя? — спросила Матильда. — Чего в такую рань переться?

— Как чего? Завтра же пятница.

— Ну и что?

— А то, что завтра часов с пяти вся жизнь в стране замирает до субботнего вечера. Ты с луны, что ли, свалилась?

— Я совсем забыла. Неужели даже автобусы не ходят?

— Нет. Только такси и кое-где широтки.

— Что?

— Маршрутки так здесь называются. Поэтому поедем утром. Встретитесь со своими дружками, хорошо, нет, погуляем там. Свожу вас в пардееы.

— Куда?

— Пардееы — это цитрусовые плантации. Означает — рай, парадиз.

— И там можно будет съесть апельсин прямо с дерева? — восторженно воскликнула Мотька.

— Ясное дело!

— Вот здорово! А на субботу какие планы?

— Кажется, мать хотела свозить вас в Ариэль.

— А мы успеем к семи тридцати назад? — забеспокоилась я.

— Сто раз! Там, в Ариэле, особенно делать нечего, ну, погуляете по камням, и дело с концом.

— А может, и не стоит туда ездить?

— Ну почему, дорога красивая, и вообще… Ладно, бабы, идите спать.

Глава IX УТРО СЮРПРИЗОВ

От Тель-Авива до Реховота 22 километра. Дорога, правда, не слишком интересная. Один современный город плавно перетекает в другой, не зная и не поймешь, то ли это еще Бат-Ям, то ли уже Холон. Хорошо все-таки, что с нами Володька, который чувствует себя здесь как рыба в воде.

Наконец мы сошли с автобуса на центральной улице Реховота. Городок очень симпатичный, оживленный.

— Так, теперь надо разобраться, куда идти.

Володька подошел к пожилому мужчине, довольно долго беседовал с ним на иврите, тот что-то объяснял ему, размахивая руками, а Володька только вежливо кивал. Мы с Мотькой тем временем глазели по сторонам.

— Порядок, бабы! Тут ходу минут десять. Мы двинулись вверх по красивой, довольно широкой, улице, однако видно было, что впереди она сужается. И вдруг мы с Матильдой остановились как вкопанные возле цветочного магазина.

— Матильда, какие же мы дуры! Что же мы, с пустыми руками к ним явимся? Надо хоть цветов купить!

— Твоя правда! — согласилась Матильда.

— Девочки, чего бы вы хотели? — обратилась к нам на чистейшем русском языке хозяйка всей этой красоты.

— Да нам бы букет… — начала Матильда.

— Выбирайте, — улыбнулась хозяйка, — а если ничего не подойдет, мы по вашему вкусу букет составим.

— Да нет, что вы! — смущенно забормотали мы.

В результате мы купили букет из мелких светло-красных роз в окружении целого облака каких-то белых веточек, похожих на кружева.

— Ну что, бабы, теперь вы успокоились?

— Вполне.

Но это было далеко не так. Наоборот, по мере приближения к дому Фельдманов волнение наше нарастало. Еще бы! Мы ведь были совсем детьми, когда расстались. Узнаем ли мы Муру и Шуру? Узнают ли они нас? Будут ли дома? Удастся ли наш сюрприз?

Дом, где они жили, оказался очень красивым, не чета нашему, тель-авивскому. Мы поднялись на лифте на шестой этаж. Вот она, их квартира. Сейчас Володька позвонит И.о.

Володька позвонил. Мы встали за его спиной. Дверь открылась. На пороге стояла Мария Валерьевна, мама Муры и Шуры.

— Добрый день! — вежливо сказал Володька. — Я Володя Берлин, я вчера вам звонил…

Но Мария Валерьевна, казалось, его не слышала. Она молча и пристально разглядывала нас.

— Ну-ка, мальчик, отойди! — вдруг потребовала она. — Боже мой! Не может быть! Мура! Шура! Скорей сюда! — Она даже за сердце схватилась. Кажется, сюрприз удался. В переднюю выскочил высоченный рыжий парень. Шурка!

— Мама, что случилось? При виде нас он вдруг замер, потом как-то странно заморгал, словно глазам своим не веря.

— Аська, Мотька, это вы? — прошептал он. И вдруг как заорет: — Мурка! Где ты там! И тут же появилась Мурка.

— Чего ты разорался! — накинулась было на брата Мура, но вдруг осеклась и растерянно уставилась на Матильду. Потом перевела взгляд на меня… — Аська! — завизжала она. — Аська! Мотька! — И она кинулась в мои объятия.

Сюрприз удался на славу! Володька удовлетворенно потирал руки.

Мария Валерьевна тем временем уже накрывала на стол.

— Девчонки! Откуда? Какие молодцы, что нас разыскали! Вы надолго? Где вы живете?

Они засыпали нас вопросами. Мурка то и дело заключала нас в объятия, а Шурка только радостно сопел и улыбался во весь рот.

— Сейчас придет моя золовка, — сказала Мария Валерьевна, — она пошла за хлебом, и будем завтракать! А после завтрака девочки подробно нам обо всем расскажут. А то на голодный желудок слишком сумбурно все получается! — смеялась она, наблюдая за нами. — Девочки, а цветочки это вы мне принесли? Тогда чего вы их жамкаете? Давайте сюда! Красота-то какая! Вот спасибо так спасибо!

Тут в дверь позвонили. Мария Валерьевна открыла и… На пороге стояла Мокрая Курица с мешком булочек в руке. При виде нас она оторопела.

— Ася! Мотя! Вы ко мне? Как вы меня" нашли?

Мы ошарашенно взирали на нее. Остальные были удивлены не меньше нашего.

— Вы знакомы? — выговорил наконец Шурка. — Это наша тетя Римма! Откуда вы ее знаете?

— Мы вместе сюда летели… — пролепетала Курица.

— Утро сюрпризов! — воскликнул Володька.

— Да уж! — согласились мы. А я подумала: какое счастье, что Курица нашлась. Теперь мы, наверное, сможем ей помочь, хотя бы предупредим насчет намерений Вальчика. Только как это сделать поделикатнее, чтобы не слишком ее напугать? Она славная, так нам обрадовалась! Да, тут нельзя действовать с бухты-барахты, надо хорошенько все продумать, а то таких дров можно наломать! Я глянула на Мотьку и закрыла левый глаз. На нашем тайном языке это значило — молчи пока! Она кивнула в ответ. Володька под шумок вывел меня на балкон, словно бы показывая, какой чудесный вид оттуда открывается. Вид и вправду был что надо — белые дома с красными черепичными крышами.

Назад Дальше