Она замолчала.
— Так что же вам пришло в голову? — поинтересовался герцог.
— Возможно, вы посчитаете это… глупостью, — продолжала Мелисса, — но я подумала: о тех, кто полюбил, мы говорим, что их сердце пронзила стрела Амура… а ведь у стрел очень острый наконечник!
Она отвела глаза от герцога, словно ей стало неловко, и заговорила снова:
— Значит, в жизни ничто не может быть совершенным: даже любовь не приходит без боли. В семнадцать лет лорд Рудольф обрел жену, которую любил всю жизнь, но был вынужден отказаться от родных. — Она помолчала, ожидая, что герцог заговорит, а затем продолжила: — А мои родители? В молодости мой отец слыл легкомысленным повесой, и дедушка лишил мою мать наследства. Поэтому они были очень бедны. Нет, ничто и никогда не бывает совершенным, и если вы рассчитываете найти абсолютное совершенство, то напрасно.
— Надеюсь, вы не вините меня за стремление к совершенству? — спросил герцог.
— Мы все к нему стремимся, но я считаю, что оно недостижимо. Если бы это было возможно, то земля стала бы раем и нам было бы не о чем спорить, не с чем бороться, нечего побеждать.
— Вы что же, пытаетесь победить меня?
— Ну конечно нет! — возразила Мелисса. — Я всего лишь смиренно слагаю свою просьбу к ногам вашей светлости и прошу у вас справедливости и снисхождения.
Наступило молчание.
— Вы определенно показали мне всю ситуацию в новом свете, — через какое-то время медленно сказал герцог.
— И вы над этим подумаете? — спросила Мелисса.
— Мне было бы трудно поступить иначе, — ответил герцог. — Но я по-прежнему убежден, что не должен позволять своей племяннице отправляться в Индию с человеком, о котором ничего не знаю. Он не обладает ни одним из преимуществ, какие естественно ожидать у претендента на ее руку.
Мелисса заговорила не сразу.
— Вы все еще толкуете о деньгах! Черил богата. У Чарльза почти ничего нет. Почему бы вам не испытать его? Поставьте ему условие: мол, состояние Черил находится в ваших руках и будет передано ей лишь тогда, когда вы убедитесь, что ее муж — человек достойный. Если ближайшие пятьдесят лет они проживут вместе, это должно стать достаточным доказательством! — в сердцах воскликнула Мелисса, но тут же быстро добавила: — Ваша светлость, простите меня. Я не должна была так говорить. Просто эта вечная одержимость деньгами кажется мне такой ненужной и абсурдной. Я знаю Чарльза Сондерса. Он всем сердцем любит Черил, Будь она хоть простой молочницей без гроша за душой, для него это не имело бы никакого значения. Собственно, он всегда жалел, что Черил богаче его. Ну а если говорить о Черил, то она любила бы Чарльза, даже если бы у него совсем ничего не было. Но что толку вам все это объяснять?
Она набрала в легкие побольше воздуха:
— Скажите… вы когда-нибудь… любили?
Герцог ответил не сразу. Мелисса уже думала, что он откажется говорить на эту тему, когда он произнес:
— Однажды, много лет тому назад. Тогда-то я и понял, чего стоит это глупое, на все лады расхваливаемое, сентиментальное чувство! Это всего лишь преходящее физическое влечение к другому человеку, которое писатели и художники превозносят как неописуемый восторг, существующий только в их воображении.
— Не думаю, что тогда вы тоже так считали, — мягко заметила Мелисса. — Без любви никто не может быть по-настоящему счастлив.
Герцог бросил на нее взгляд, но Мелисса продолжала:
— Вы говорите, что любили однажды, но потом разочаровались. Но верите ли вы в то, что на самом деле счастливы? У вас есть столько всего… великолепный дворец… титул… богатство… всего и не счесть. И все-таки, положа руку на сердце… если быть откровенным до конца… можете ли вы поклясться всем святым, что вы счастливы по-настоящему, как были бы счастливы, если б вас любили или любили вы сами?
У нее мелькнула мысль, что за такую дерзость герцог просто уничтожит ее какой-нибудь ледяной фразой, но он сказал:
— Почему вы полагаете, мисс Уэлдон, что я несчастлив?
— Да потому что у вас такой вид, — ответила Мелисса. — Потому что вы холодный, сухой, равнодушный и циничный человек. Мне не следовало бы так говорить с вами, но я пытаюсь заставить вас понять, чего вы лишены.
— По-моему, вы назвали себя трусихой.
— Я очень боюсь, что вы рассердитесь из-за того, что я вам тут наговорила, — призналась Мелисса. — И не столько на меня — в конце концов, я могу уехать отсюда, — а на Черил.
Герцог ничего не ответил, и, немного подождав, девушка встала.
— Быть может, я слишком много наговорила, — сказала она. — Я собиралась вести себя совсем по-другому. Если своими словами я еще больше настроила вас против Черил, сможете ли вы забыть мою дерзость?
— Кажется, вы просили меня подумать над этим? — ответствовал герцог.
— Вы постараетесь отнестись ко всему… без предубеждения?
Он медленно поднялся. Теперь Мелисса смотрела на него снизу вверх, слегка запрокинув голову, — ведь он был гораздо выше ее ростом.
— Мисс Уэлдон, можете передать вашей подопечной, — медленно произнес герцог, — что я приму ее молодого человека, когда он приедет. Возможно, тогда я увижу всю ситуацию в новом свете — в том, в каком вы мне ее представили.
— Это правда? — спросила Мелисса, затаив дыхание. — Это действительно так?
— Я всегда говорю то, что думаю, — ответил герцог. — Но учтите, я ничего не обещаю. Мне хочется взглянуть на молодого человека, за которого так горячо вступился весьма искусный защитник.
— О, благодарю вас! — воскликнула Мелисса. — Огромное вам спасибо!
Немного поколебавшись, она добавила:
— Вы простите мне мою… откровенность?
— Для меня это внове, или, вернее сказать, такого со мной давно не бывало, — сказал герцог.
Мелисса взглянула на него, не совсем понимая, что он имеет в виду; герцог продолжал:
— Нужно отдать должное моей племяннице, она наняла очень сильного адвоката, — даже будучи главным судьей графства, я нахожусь под большим впечатлением!
По его голосу Мелисса поняла, что он ее поддразнивает.
— Позволительно ли мне передать Черил, что сегодня вечером мы обедаем с вашей светлостью? — спросила девушка.
— Вы доставите мне большое удовольствие, — услышала она в ответ и присела в глубоком реверансе. Выпрямляясь, Мелисса заметила, что герцог внимательно наблюдает за ней, и неожиданно смутилась. Она быстро вышла из комнаты, промчалась по всем коридорам и взбежала по лестнице, чтобы поскорее найти Черил.
* * *К обеду спустилась притихшая и присмиревшая Черил; глаза ее слегка припухли от слез, но на губах дрожала робкая улыбка.
Тем не менее Мелиссе показалось, что герцог старался держаться приветливо. Он ни словом не обмолвился ни о Чарльзе, ни о драматических событиях предыдущего вечера, а начал увлекательно рассказывать о том, как проходило открытие зала городского собрания в Мелчестере и что он хочет завтра показать племяннице у себя в поместье.
— За последние годы я ввел много новшеств, — говорил он. — При жизни моего отца, Черил, все хозяйство велось по старинке. Я хочу шагать в ногу со временем, хочу усовершенствовать методы ведения сельского хозяйства, построить больше домов, больше поселений и подновить те, что уже существуют.
Мелисса понимала, что все мысли Черил сосредоточены только на Чарльзе и ей трудно думать о чем-то другом.
Важно было не испортить герцогу хорошее настроение. Дабы избавить подругу от необходимости делать над собой усилие, Мелисса приняла в разговоре гораздо большее участие, чем накануне.
Она задавала вопросы; она же заставила герцога подробнее поведать о своих планах.
Расспрашивала она его и о дворце; рассказ о том, как удалось спастись принцу Карлу, звучал у него гораздо увлекательнее, чем у миссис Мэдоуз.
Оказывается, солдаты Кромвеля гнались за ним по главной лестнице и потеряли из виду, только когда он скрылся в потайной комнате. Дождавшись темноты, принц осторожно прошел по потайному ходу и ускакал через парк.
После обеда Мелисса и Черил лишь немного посидели в салоне вместе с герцогом.
Черил явно устала после стольких рыданий, да и у Мелиссы, которая накануне ночью спала всего несколько часов, глаза начали слипаться.
— По-моему, вам пора спать, — заметил герцог. — Нет ничего утомительнее трагических переживаний.
Он говорил с циничным выражением лица, но голос звучал по-доброму и без всякой насмешки.
Черил сделала реверанс:
— Дядя Серджиус, спасибо вам за то, что пообещали принять Чарлза. Я уверена, что он приедет завтра.
— В таком случае будем надеяться, что утром прибудет письмо или записка, уведомляющая о его приезде, — негромко отозвался герцог.
Сделав реверанс, Черил направилась к двери. Мелисса тоже присела в реверансе, а затем положила руку герцогу на рукав.
Сделав реверанс, Черил направилась к двери. Мелисса тоже присела в реверансе, а затем положила руку герцогу на рукав.
— Благодарю вас, — тихо проговорила она. — У меня нет слов, чтобы выразить, насколько я вам признательна.
При этом девушка взглянула на герцога, и ей показалось, что в его глазах, глядящих ей прямо в глаза, появилось странное выражение.
Это трудно было объяснить. Он смотрел на нее так, словно о чем-то спрашивал, словно пытался заглянуть ей в душу; но что он искал, она даже не представляла. Она тут же сказала себе, что у нее разыгралось воображение: герцог держится все так же холодно и отчужденно.
Когда Мелисса зашла к Черил пожелать ей доброй ночи, здесь уже не было горьких отчаянных слез, как накануне. Тогда Черил то принималась проклинать дядю, то задавалась вопросом, как ей увидеться с Чарльзом. Мелиссе пришлось буквально силой заставить ее остаться во дворце.
Сейчас же Черил радостно уверовала в то, что Чарльз сумеет убедить герцога согласиться на их брак и они вместе уедут в Индию. Мелисса была не столь уверена в этом, но испытывала огромное облегчение, что Черил более не впадает в отчаяние. Напоследок поцеловав подругу, девушка прошла к себе.
Отпустив горничную, она сама разделась, забралась в постель и мгновенно заснула, как только голова ее коснулась подушки.
Она проспала несколько часов и внезапно проснулась — ей почудилось, будто ее зовет Черил.
Она зажгла свечу, стоявшую рядом с постелью, накинула белый муслиновый пеньюар, сшитый своими руками, и открыла дверь между двумя спальнями. Прислушавшись, она поняла, что Черил спит.
«Должно быть, приснилось!» — подумала Мелисса.
Она потихоньку снова закрыла дверь и пошла обратно к постели. В комнате было довольно душно, и она вспомнила, что до того вчера устала, что забыла открыть окна. Дома она всегда спала с открытыми окнами, даже зимой.
Мелисса отодвинула занавеску и распахнула тяжелую раму. Выглянув наружу, она тихо ахнула.
На звездном небе появилась бледная молодая луна. Внизу расстилался призрачно-прекрасный парк; на фоне белеющих кустов распустившегося жасмина темными пятнами выделялась живая изгородь из тиса.
Фонтаны не работали, но в сиянии ночи вода в них сверкала серебром.
— Какая красота! — вздохнула Мелисса.
Неожиданно внизу она заметила какое-то движение и слегка высунулась из окна, пытаясь разглядеть, что это такое.
Сначала ей показалось, будто на травяном газоне она видит двух каких-то животных; мелькнула мысль: не олени ли это случайно забрели в регулярный парк? Она прекрасно понимала, какой урон они могут нанести цветникам и газонам.
Но затем она разглядела, что внизу не животные, а люди. Девушка с удивлением наблюдала за ними, сообразив, что приняла их за животных оттого, что они пробирались к дому между цветниками и кустарниками, согнувшись почти вдвое. Вот они пересекли террасу, остановились у самого дворца и поглядели наверх. На мгновение Мелисса забеспокоилась, уж не начался ли во дворце пожар? Быть может, они хотят спасти кого-то с верхнего этажа или с крыши?
Она высунулась еще больше, чтобы разглядеть весь фасад дворца от земли до крыши, и внимательно пригляделась сначала к верхнему, а потом и к своему этажу. После комнат, которые занимали они с Черил, дальше шли другие спальни, а затем начинались парадные апартаменты.
Мелиссу вдруг осенило: должно быть, эти люди смотрят на окна спальни герцога.
Поглядев вниз, девушка увидела, что они уже больше не стоят задрав головы. Один из них начал взбираться по стене дворца.
И тут в голове у нее точно молния сверкнула. Мелисса вспомнила, где раньше видела лысого слугу Джервеса Байрама. Это был тот самый человек из «Бегущего лиса», которому понадобился верхолаз!
Глава 5
Мелисса отворила дверь спальни и побежала по коридору. Уже на бегу она сообразила: Джервес Байрам задумал все это до того, как приехал вчера к герцогу с визитом. Вот почему лысый грум ходил вокруг дворца, пока Джервес разговаривал с дядей. Вот почему тот же грум просил седоволосого человека с темными бровями найти ему верхолаза.
Теперь ей стала понятна насмешка, звучавшая в голосе Джервеса Байрама, когда тот заявил герцогу, что длительность его жизни — «в руках Божиих».
Про себя же Джервес думал, что все зависит от одного: насколько быстро ему удастся организовать убийство герцога.
Эти мысли пронеслись в голове у Мелиссы, пока она мчалась в развевающемся, словно крылья, пеньюаре.
В коридоре стоял полумрак, ибо в каждом из множества настенных серебряных подсвечников горела лишь одна свеча. Свечи в канделябрах были погашены.
Миновав парадные покои и приближаясь к спальне герцога, Мелисса начала тревожиться, сумеет ли найти ее.
Но вот она узнала дверь в спальню герцогини и вспомнила, что спальня герцога находится сразу за ней.
Стучать было некогда, так же как некогда было звать слуг или ночного сторожа, совершавшего обход дома. Если наемный убийца взбирается быстро, он может оказаться на месте раньше нее. Ощущение страшной опасности заставило ее открыть дверь, не задумываясь о приличиях.
В большой комнате было бы совершенно темно, если бы на одном окне герцог не раздвинул шторы и не распахнул его настежь. При свете звезд и слабом лунном сиянии с трудом различались очертания огромной кровати с пологом.
Не тратя времени на раздумья, Мелисса направилась к ней; туфельки на низких каблуках бесшумно ступали по толстому ковру.
Уже подойдя к постели, девушка обнаружила, что не в силах выговорить ни слова — до того она запыхалась. Наконец ей удалось шепнуть:
— Ваша… светлость!
Ответа не последовало. Сообразив, что говорила слишком тихо, Мелисса наклонилась вперед, коснулась рукой того места, где, как она считала, должно быть плечо герцога, и тихонько позвала:
— Ваша светлость!
От ее прикосновения герцог мгновенно проснулся.
— Что такое? — проговорил он.
— Тише! — чуть слышно отозвалась Мелисса. — По стене дворца взбирается человек. По-моему, он хочет вас убить.
Герцог сел. Кровать стояла на возвышении, так что их лица оказались на одном уровне.
Какое-то мгновение он сидел, глядя на нее в темноте, затем быстро встал по другую сторону кровати и надел шелковый халат, висевший на стуле.
Он еще завязывал пояс, когда внезапно в комнате стало совсем темно. Мелисса замерла от ужаса, сообразив, что человек, карабкавшийся снаружи, уже добрался сюда. Его тело заполнило амбразуру окна, когда, схватившись за раму, он подтянулся на руках, чтобы встать ногами на подоконник и спрыгнуть в комнату.
Лица не было видно, поскольку он загораживал собою свет, но темная фигура выглядела зловещей и угрожающей. Ужас охватывал при мысли, что он сумел подняться настолько бесшумно.
В то время как парализованная страхом Мелисса застыла на месте, герцог не терял времени даром. Он молниеносно метнулся к окну, убийца не успел даже сообразить, что происходит.
Приблизившись, герцог сильным ударом выбросил руку вперед. Так мог действовать только тот, кто владел приемами кулачного боя[18].
Человеку в окне удар пришелся прямо в грудь. Он издал странный звук, напоминающий звериное рычание, и, не удержавшись за оконный выступ, навзничь рухнул вниз.
Только что он был здесь, а в следующее мгновение исчез из виду. Раздался страшный крик, затем еще один, и наступила тишина.
Герцог отвернулся от окна, подошел к изголовью постели и зажег свечу. После этого он взглянул на Мелиссу, стоявшую по другую сторону огромной кровати с пологом прижав руки к груди, словно пытаясь унять биение сердца.
— Вам нужно уйти, — тихо сказал герцог. — Никто не должен знать, что вы приходили сюда предупредить меня.
— Он… мертв? — едва выговорила Мелисса.
— Полагаю, что да, — ответил герцог. — Он упал с большой высоты.
Герцог говорил совершенно безразличным тоном. Мелисса перевела дыхание и, сделав над собой усилие, направилась к двери, но герцог ее опередил. Девушка подняла на него глаза. В длинном халате он казался еще выше и внушительнее, но при свете одной свечи трудно было разглядеть выражение его лица.
— Благодарю вас, — тихо проговорил он. — Утром не забудьте, что вам об этом ничего не известно.
— Я… не… забуду, — с трудом ответила Мелисса.
Она миновала герцога, вышла в коридор и услышала, как за ней закрылась дверь. В следующее мгновение она уже бежала к себе почти с такой же скоростью, с какой мчалась сюда.
Очутившись у себя в спальне, она подошла к окну и поглядела вниз.
Луна скрылась за облаками, и стало трудно что-нибудь разглядеть. Однако она продолжала напряженно вглядываться и через какое-то время удостоверилась, что прямо под окнами герцога на террасе виднеется что-то темное. Но второго человека нигде не было видно.