– Да ты хоть знаешь, кто это такая? – прошептал Леня.
– Не знаю и знать не хочу! – окрысилась на него Лола. – Только она то и дело попадается на моем пути в самых подозрительных местах! А ты, похоже, с ней уже спелся? Это в твоем репертуаре! Я, как всегда, с риском для жизни собираю информацию, а ты тем временем заводишь сомнительные знакомства!..
– Это Лидия Коврайская! – прошептал Маркиз.
– Что?! – удивленно воскликнула Лола и тут же сама себе зажала рот. – Не может быть, Лидия давно уже умерла… погибла… сгорела в автомобиле… и вообще, откуда ты про нее знаешь? – Только теперь Лола сообразила, что ничего не рассказывала Лене о многочисленных женах Вадима Коврайского и их подозрительной смертности.
– А ты, чем махать решеткой, лучше бы рассказывала мне, чем занимаешься в свободное время! А то твоя художественная самодеятельность могла очень плохо кончиться. Кстати, для тебя самой!
– Давайте-ка уйдем в более укромное место, – предложила «женщина в черном», поняв, что Лола больше ей не угрожает рукоприкладством. – А то если нас здесь застукают, все наши планы накроются, извиняюсь, чугунной ванной!
Она выскользнула в коридор, открыла одну из дверей и поманила за собой Лолу и Маркиза.
За этой дверью оказалось что-то вроде процедурного кабинета.
– Сюда до утра никто не зайдет, так что мы можем спокойно поговорить.
– Самое время, – процедила Лола. – Очень бы хотелось услышать, что вы здесь делаете и кто вы на самом деле. Потому что это только такого доверчивого олуха, как Леня, вы могли убедить, что вы – это чудесным образом воскресшая Лидия. А я в такие чудеса не верю! Даже фильмы не смотрю про возвращение живых трупов!
Лидия переглянулась с Маркизом. Тот откашлялся и проговорил:
– Уж поверь ей, Лола! Она предъявила мне неопровержимые доказательства. И тебе предъявит, только не сейчас, сейчас нам не до того. У нас есть более срочные дела. А для начала скажи, согласишься ли ты еще несколько дней провести в этом пансионате, чтобы окончательно вывести здешнюю публику на чистую воду?
– Несколько дней?! – воскликнула Лола. – Да у нас всего один день остался!
– Тише! – зашипел Маркиз на свою подругу. – Почему один день? Ведь они с тобой только начали работать!
– Ничего-то вы не знаете! – вздохнула Лола и рассказала о совещании, которое ей удалось подслушать, и о том, что назавтра назначена пресс-конференция.
– Вот как! – Маркиз опять переглянулся с Коврайской. – Значит, нам придется круто менять свои планы! Но ничего, главное, мы теперь знаем, что они собираются делать! А как говорится, предупрежден – значит вооружен! И вообще, Лолка, ты молодец!
Лола скромно потупилась: не часто Маркиз признавал ее заслуги!
– Но все же, могла бы ты остаться здесь еще на один день? – добавил он почти без паузы.
– Ты, кажется, не понял, Ленечка! – проговорила Лола страдальческим тоном. – Если я останусь здесь до завтра, мне дадут какое-то жуткое психотропное лекарство, от которого начнутся необратимые изменения в мозгу! Ты что, хочешь, чтобы я впала в детство или вообще превратилась в овощ?
– М-да… я бы, пожалуй, не возражал, если бы ты немножко меньше болтала и капризничала, – проговорил Леня и ловко увернулся от Лолиного кулака, – но вообще, насчет этого лекарства можешь не волноваться, это я беру на себя!
– Легко тебе говорить! – вздохнула Лола. – Голова-то не твоя!
– Ну так что – ты согласна?
– Ладно, – вздохнула Лола. – Ты же знаешь, что сговорчивость – второй из двух моих недостатков!
– А какой же первый? – поинтересовался Леня.
– Доверчивость! – ангельским голосом проговорила Лола. – Доверяю мужчинам, совершенно этого не заслуживающим, особенно тебе, Ленечка!
Рано утром по коридору второго этажа шла Вера Антоновна. В руках у нее был небольшой металлический поднос, на нем – стеклянный флакон с розовыми таблетками и бутылка минеральной воды. Вдруг навстречу ей из-за поворота вышел вертлявый мужчина средних лет в синем форменном комбинезоне с большой мышью, вышитой на груди, и с длинными, нахально торчащими в стороны усами. На плече у мужчины была синяя брезентовая сумка, тоже с мышиным портретом.
– Ты кто такой? – осведомилась Вера Антоновна, уставившись на незнакомца. – Я тебя раньше здесь не видела!
– Это и плохо! – ответил тот строго и пошевелил носом, как будто к чему-то принюхиваясь. – Пригласили бы меня вовремя – так не было бы у вас теперь проблем!
– Каких проблем? – поморщилась Вера Антоновна.
– Известно каких – с грызунами! С мышами, крысами…
– А, так вы приехали с мышами бороться? Вас, наверное, Артур Романович вызвал… – успокоилась Вера Антоновна и собралась продолжить свой путь.
Но тут борец с грызунами насторожился, повел носом в сторону и бросился к стене, откуда послышался тоненький противный писк. В то же время он вытащил из своей сумки металлический баллончик с изображением все той же мыши. Вера Антоновна попятилась, чтобы не столкнуться с ним, при этом споткнулась и уронила свой поднос. Мужчина проделал совершенно цирковой пируэт: он поднырнул под руку Веры Антоновны, брызнул из баллончика в стык стены и плинтуса, а свободной рукой поймал падающий поднос и подал его женщине, успев поставить на него флакон и бутылку.
Вера Антоновна так изумилась ловкости незнакомца, что не заметила, как он подменил флакон другим, с виду совершенно таким же.
Она наконец продолжила свой путь и вскоре остановилась перед комнатой номер двадцать восемь, в которой обитал объект под кодовым названием «Голубая даль».
Открыв ключом дверь комнаты, Вера Антоновна внимательно осмотрелась. В номере все было в порядке. Девушка спокойно спала, и на ее лице играла легкая улыбка…
Вера Антоновна почувствовала короткий укол совести: сейчас она даст ей препарат, после которого эта девица уже не будет так улыбаться. Она начнет быстро деградировать, вскоре разучится читать, а потом и говорить…
«Но это не моя вина, – подумала Вера Антоновна, – я только выполняю приказы. И если я не выполню этот приказ – со мной тут же будет покончено…»
Она подошла к кровати, поставила поднос на прикроватную тумбочку и сдернула с девушки одеяло:
– Просыпайся!
– Что такое? – Та приподнялась на постели, сонно потирая глаза и зевая. – Что случилось?
– Утро случилось, – сухо ответила Вера. – Вставать пора, у нас сегодня очень важный день!
– Ну хоть еще полчасика поспать! – взмолилась Лола. – Еще ведь очень рано!
– Вовсе не рано! – отрезала Вера Антоновна. – Уже восьмой час!
– Восьмой час? – в ужасе повторила Лола. – Да я так рано никогда в жизни не вставала!
– Не вставала, а теперь встанешь! А для начала прими вот эту таблетку! – Она протянула Лоле розовую пилюлю и стакан воды. – Быстро, быстро! Мне некогда с тобой возиться!
– Это еще зачем? – поморщилась Лола. – Я ничем не болею и никакой химией себя не травлю…
– Говорят – принимай! – разозлилась Вера. – Это для бодрости и для улучшения способностей!
– А может, не надо?..
– Я с тобой спорить не собираюсь! Если хочешь участвовать в съемках – принимай!
Лола неохотно положила таблетку в рот. Вера Антоновна поднесла к ее губам стакан, проследила, чтобы девушка проглотила таблетку и запила водой, а не спрятала за щеку, чтобы потом выплюнуть.
Затем она отступила к двери и приказала:
– Умойся и приведи себя в порядок. Косметикой не пользуйся, тебя загримирует профессионал. Будь готова через пятнадцать минут. Я приду за тобой, и мы поедем…
– Поедем? – Лола изобразила удивление. – Куда поедем?
– На пресс-конференцию! Мы начинаем рекламную кампанию нашего проекта! – И Вера Антоновна вышла из комнаты: ей нужно было зайти еще в два номера…
Проводив ее взглядом, Лола прислушалась к себе.
Что, если Леня не сумел подменить лекарство и Вера дала ей тот самый психотропный препарат? Когда начнет проявляться его действие? И в чем оно будет выражаться? Почувствует ли Лола что-нибудь?
Когда она принимала пилюлю, ей показалось, что у той был вкус мятной конфеты… Значит, Ленька все же подменил таблетки? Или это ничего не значит?
Лола чувствовала сонливость. Может быть, это уже начинается действие препарата? Или ей просто хочется спать после ночных приключений?
Так или иначе, Лола отправилась в ванную – чем прислушиваться к себе, лучше уж делом заняться…
До начала пресс-конференции оставалось всего несколько минут.
В зале не было ни одного свободного места: представители медицинской общественности, сотрудники газет, радио и телевидения, просто любопытствующие. Всех интересовал скандал, назревающий вокруг уникального метода доктора Ростоцкого.
Наконец дверь позади сцены открылась, и в зал прошел сам герой дня – доктор Вячеслав Алексеевич Ростоцкий. Следом за ним в сопровождении нескольких ассистентов шли три скромно одетые женщины.
В зале послышались разрозненные аплодисменты, некоторые из присутствующих, наоборот, попытались освистать Ростоцкого. Известный тележурналист, ведущий пресс-конференцию, попросил всех соблюдать тишину. Телевизионщики и фотокорреспонденты начали снимать происходящее.
– Ну что ж, господа, начнем… – начал ведущий, но не успел договорить, как во втором ряду вскочила молодая женщина в кожаной куртке и громко проговорила:
– Ольга Кривошеина, «Медицинский вестник». Вячеслав Алексеевич, я хочу спросить: почему у вашего метода так много противников в академических кругах и среди практикующих онкологов?
– Охотно отвечу, Ольга! – Ростоцкий поднялся и заговорил своим красивым баритоном: – Это не секрет – новое всегда встречало бешеное сопротивление! Галилей, Джордано Бруно – у всех этих борцов за будущее человечества тоже было очень много противников в «академических кругах»! К счастью, сейчас трудно отправить научного противника на костер, иначе, я думаю, нашлись бы охотники!
– Тоже мне, Галилей нашелся! – выкрикнул из зала полный пожилой человек с густыми кустистыми бровями.
– Уважаемый профессор Званович, – перебил его Ростоцкий, – вы можете оспаривать мой метод на страницах медицинских журналов, но вы не можете остановить прогресс медицины! Уже то, что вы и ваши коллеги пришли на сегодняшнюю пресс-конференцию, свидетельствует о том, что вы больше не можете отмахиваться от моего метода! Он существует, он действует, он спасает человеческие жизни!
– Да его не на костер надо отправить, а в тюрьму! – выпалил рослый мужчина лет тридцати с крупной лысой головой. – В тюрьму, как жулика и шарлатана!
– Это еще посмотреть надо, кто из нас шарлатан! – ответил Ростоцкий, повысив голос. – Доктор Литвинов, конечно, известный хирург-онколог, но ни для кого не секрет, что в последнее время у него очень большой процент летальных исходов…
– Это только потому, что я берусь за самые тяжелые случаи! – возразил лысый, побагровев. – Вы лучше считайте не летальные случаи! Вы считайте, сколько больных я спас!
– В таком случае вы должны передо мной снять шляпу. – Ростоцкий усмехнулся. – Все вы, уважаемые коллеги, знаете, что я берусь исключительно за безнадежных больных!
– Но только за самых богатых! – воскликнул профессор Званович. – Все знают астрономические расценки вашей клиники!
– Человеческая жизнь бесценна. – Ростоцкий развел руками. – Я никого не принуждаю, люди сами приходят в мою клинику. И я действительно беру за лечение очень большие деньги, потому что мне нужны средства для продолжения исследовательской работы, для усовершенствования моего метода…
– Ага, – снова подскочил Литвинов, – значит, вы сами признаете, что ваш метод сырой, несовершенный? Вы признаете, что не завершили клинические испытания?
– Да он их толком и не начинал! – выкрикнул чернобородый толстяк с заднего ряда.
– Это голословное утверждение! – возразил Ростоцкий. – Я представлял уважаемому научному сообществу результаты экспертизы…
– Эта экспертиза недостоверна! – снова вскочил Литвинов. – Воздействие пангексапентоната натрия на человеческий организм непредсказуемо, он может вызвать серьезнейшую реакцию…
– О какой реакции вы говорите, – включился в дискуссию еще один врач. – Он сам себя проверял и хочет, чтобы мы поверили в эти результаты!
– Экспертиза недостоверна? – возмущенно воскликнул доктор Ростоцкий. – Так вот сейчас, господа, я предъявлю вам такие доказательства, с которыми вы не сможете поспорить! – Он сделал театральную паузу и повернулся к сцене: – Вы видите, господа, этих трех женщин? Еще совсем недавно все они были признаны безнадежными. От них отказались мои уважаемые коллеги. Узнаете ли вы их, господа? Профессор Званович, Михаил Борисович! Узнаете ли вы свою пациентку Лисохвостову? – Ростоцкий эффектным жестом показал на сутулую сорокалетнюю женщину с коротко стриженными темными волосами. – Если мне не изменяет память, вы давали ей не больше месяца? А ведь это было почти полгода назад!
– Да, это она… – проговорил профессор, разглядывая пациентку. – Болезнь непредсказуема. Иногда прогнозы не вполне оправдываются… бывает, что пациент живет немного дольше, чем предсказывал врач, но это ничего не значит!..
– Ничего не значит? – передразнил его Ростоцкий. – Да она здорова! Совершенно здорова! Можете осмотреть ее после пресс-конференции, если вам угодно!
– Мне угодно, – мрачно ответил Званович. – Я ее непременно осмотрю! И проделаю все необходимые анализы!
– А вот эта женщина – бывшая пациентка доктора Литвинова! – Торжествующий Ростоцкий показал на смуглую брюнетку. – Ее фамилия Бероева, и она тоже совершенно выздоровела!
– Не может быть! – ахнул лысый здоровяк. – Это она, но…
– Но она жива и здорова, несмотря на ваш крайне неблагоприятный прогноз! Ведь вы, кажется, дали ей две недели жизни?
Литвинов сел, закрыв лицо руками.
– А вот эту пациентку лечил уважаемый доктор Тароян! – Ростоцкий показал на Лолу. – Узнаете ее, Ованес Степанович? Это Ксения Стукалова, вдова известного бизнесмена!
– Да, я ее лечил… – пролепетал чернобородый толстяк с заднего ряда. – Но это… этого не может быть! Это просто чудо!
– Да, это именно чудо! – воскликнул Ростоцкий торжествуя. – И это чудо называется метод доктора Ростоцкого! Мой метод, господа!
Зал загалдел. Журналисты проталкивались к сцене, щелкали фотоаппараты, мигали вспышки.
– Уважаемый Вячеслав Алексеевич! – Молодая журналистка, которая начала пресс-конференцию, тянула вверх микрофон. – Могут ваши пациентки сказать несколько слов для наших читателей?
– К сожалению, они еще недостаточно окрепли… – поморщился Ростоцкий. – Я не могу разрешить им давать интервью…
– Не интервью! – настаивала журналистка. – Буквально несколько слов, о том, как они вам благодарны! Ведь вы подарили им жизнь, и они, несомненно, испытывают к вам глубокую признательность…
– Они принимают успокоительные и поэтому не могут…
– Отчего же? – воскликнула вдруг Лола. – Я очень даже могу! И не несколько слов, а гораздо больше!
– Что?! – Журналистка вскочила на сцену, протянула Лоле микрофон. – Это сенсация, настоящая сенсация! Что вы хотите сказать нашим читателям?
Лола откашлялась, встала в третью позицию и заговорила:
– Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом…
– Что это? – удивленно проговорила журналистка.
– Как, вы не знаете? – Лола заморгала глазами. – Чехов, Антон Павлович… «Чайка», первое действие…
– Я же говорил вам, что они еще не могут… – попытался перебить ее Ростоцкий.
– Да почему не можем? – удивилась Лола. – Я вполне могу! Если хотите – продолжу, я играла Нину Заречную много раз…
– Вы, Ксения, играли Нину Заречную? – Журналистка ловила каждое ее слово.
– Играла, и имела большой успех! Только я вовсе не Ксения Стукалова! Я – профессиональная актриса, и меня только вчера нашли на кастинге и привлекли для исполнения роли пациентки доктора Ростоцкого. Конечно, им пришлось меня загримировать…
– Она бредит! – выкрикнул доктор Ростоцкий и попытался оттолкнуть журналистку от Лолы. – Я же говорил, что пациентки принимают успокоительные средства и не могут сейчас давать интервью!..
– Очень интересно! – К сцене проталкивался профессор Званович. – Ну-ка, девушка, расскажите, как вас нашли!
– Я же говорю – для них подбирает женщин кастинговое агентство. Потом они работают с внешностью, с дикцией, чтобы добиться большего сходства…
– Бред! – вопил Ростоцкий, расталкивая журналистов. – Уберите эту женщину, она сама не знает, что говорит!
– Не только я. – Лола повернулась к остальным женщинам: – Кира, скажи им, кто ты такая! Ведь ты никакая не Лисохвостова!..
– Нет. – Нескладная сорокалетняя брюнетка встала из-за стола и мучительно покраснела. – Меня зовут Кира Финикова… я бухгалтер… а тут на улице меня остановили и предложили играть в кино. Сказали, что им нужна женщина моего типа. Ну, вы знаете, это, конечно, глупо, но я согласилась… я захотела изменить свою жизнь… а вместо кино меня стали натаскивать на роль какой-то другой женщины, которая уже умерла…
– Умерла! – радостно закричал профессор Званович, карабкаясь на сцену. – Я же говорил, что она не проживет больше месяца!
– Жулик! – закричал басом доктор Литвинов. – Настоящий жулик и шарлатан! Судить его! Судить!
Доктор Ростоцкий заметался по сцене. Лицо его побагровело, глаза едва не вылезли из орбит.
– Мерзавцы! – закричал он неожиданно высоким истеричным голосом. – Ретрограды! Душители прогресса! Мне нужно еще два, максимум три года – и мой метод заработает! У меня есть, есть положительные сдвиги! Дайте мне возможность работать!