Бросок на выстрел - Евгений Сухов 15 стр.


– Уес, – удовлетворенно ответил я. – Забыли.

Когда принесли горячее, мы вовсю болтали о всяком разном, и Коробов уже не казался угрюмым, мрачным и пессимистичным. Действительно, дружеское слово, хорошая еда и три стопки водки буквально преображают человека. Ибо, несмотря на разные претензии к жизни, нормальному человеку от нее не так уж и много нужно. А Би Би Кинг уже с другим уважаемым мной блюзменом Джо Кокером играли блюз «Опасное настроение», и Кокер пел своим хриплым низким баритоном:

– Как у тебя с Ириной? – вдруг спросил Володька.

– Никак.

– Но вы хоть созваниваетесь?

– Иногда, – неохотно ответил я.

– Не хочешь говорить?

– Честно признаться, не хочу.

Мы приняли еще по рюмке.

– А это дело, ну, труп на Лесопильщиковом пустыре? – спросил Коробов. – Как оно? – Володьке явно не хотелось сидеть молча…

– А вот тут подвижки имеются, и вполне определенные, – встрепенулся я.

– Тогда рассказывай, – тотчас предложил Володька. – Не спеша и по порядку…

– Ладно, слушай.

И я начал рассказывать:

– Как я тебе уже говорил, когда ты ночевал у меня, мне позвонил мужчина, представившийся Иваном Ивановичем Ивановым, и сообщил, что в овражке на Лесопильщиковом пустыре, что против Сокольнического мелькомбината, лежит труп. Это труп некоего Василия Анатольевича Левакова, водителя риелторской компании «Бечет». Я поехал к тому месту и действительно обнаружил труп. После чего позвонил в полицию, сдал труп с рук на руки оперативно-следственной бригаде из ОВД «Красносельский» и принялся, как ты знаешь, за журналистское расследование…

– Да, ты хотел начать с того, чтобы побеседовать с родственниками Левакова и наведаться в офис этой риелторской компании «Бечет», – напомнил мне Володька.

– Именно так.

– И что там?

– Я пошел домой к Леваковым и побеседовал с сестрой Василия Инной. Она работает аппаратчицей на Востряковском колбасном заводе, – добавил я. – Поначалу она не захотела со мной говорить, узнав, что я тележурналист, но когда я сказал, что это я нашел труп ее брата на Лесопильщиковом пустыре, согласилась поговорить и пригласила меня в квартиру. На мой вопрос, что она думает о брате и кто, на ее взгляд, мог так поступить с ним, Инна, ничуть не сомневаясь, ответила, что это сделал Гугенот, местный авторитет.

– Гугенот? – уставившись на меня, переспросил Коробов. – И ты что, поперся к этому динозавру?

– Не перебивай, – попросил его я. – И слушай…

Володька согласно кивнул и замолчал, а я продолжил:

– Так вот. После того как она без тени сомнения заявила, что ее брата убил Гугенот, я спросил, почему она так утверждает. И она ответила, что это месть авторитета за то, что Леваков, ранее состоящий в группировке Гугенота, выйдя из заключения, завязал с ним и братвой. Гугенот угрожал ему, дважды приходил домой к Леваковым и требовал, чтобы тот вернул долг.

Когда же позвал его на новое дело, а Леваков отказался с ним пойти, авторитет заявил ему, что он еще крепко пожалеет об этом. Вот почему Инна думала, что это именно Гугенот убил ее брата. Так она и заявила полиции, когда ее допрашивали. Кстати, у Левакова была старая «Волга», ГАЗ‑21, еще с оленем на капоте. От отца осталась. Василий ее восстановил и иногда ездил на ней. В день смерти он тоже поехал на ней и пропал вместе с «Волгой». Полиция ее пока не нашла, но я знаю, где она…

Я поднял вверх палец, призывая Володьку молчать и не задавать мне пока никаких вопросов. Он мой жест понял и вопроса касательно машины не задал…

– Так вот, – продолжил я свой рассказ. – Инна последний раз видела брата в тот злополучный вторник. Когда он пришел с работы, прошло какое-то время, и ему позвонили. Звонила девушка. Как я выяснил, ее звали Наташа Челнокова, и она работала в той же риелторской компании ведущим специалистом. Не могу утверждать точно, что она была девушкой Левакова, но они встречались и, похоже, имели друг к другу обоюдную симпатию. Содержания разговора Инна Левакова, естественно, не знает, но по всему было видно, что девушка эта куда-то вызывает Василия. Тот после телефонного разговора собрался и поехал. После этого Инна своего брата больше не видела… Да, она еще сказала, что поначалу Леваков обрадовался звонку, а потом сделался задумчивым и мрачным. Мне кажется, он в тот момент уже подозревал, что звонок этот не простой, поскольку в тот день, как я предполагаю, Василий Леваков имел некий разговор со своим шефом Геннадием Викторовичем Ионенко, исполнительным директором компании, у которого он служит водителем. И разговор этот был неприятен и даже опасен для Ионенко и еще для владельцев‑учредителей компании «Бечет», генерального директора Колупаева и председателя совета директоров Дунаева…

– Но Леваков все же поехал, – не выдержал Володька.

– Да, поехал. И там, куда его вызвали, а вызвали его в сдаваемый в аренду особняк на улице Верхней Красносельской, эти трое: Ионенко, Дунаев и Колупаев, его и избили до смерти, предварительно отослав Челнокову домой. А потом убили и саму Челнокову, в Чебоксарах, куда она приехала к матери погостить…

– Ты говоришь это так, словно у тебя есть всему этому неопровержимые доказательства, – заметил Коробов.

– Доказательства есть, – ответил я. – В смысле, улики. Только улики все косвенные. Кстати, есть и мотив.

– Какой?

– Леваков стал опасен этой троице, поскольку собирался пойти в полицию и рассказать о сокрытом ими преступлении.

– Откуда ты знаешь, что он собирался пойти в полицию? – спросил Володька и добавил не без сарказма: – Он сам тебе об этом поведал, когда ты нашел его в овражке Лесопильщикова пустыря?

– Нет.

– Что, Ионенко раскололся?

– Тоже нет.

– Тогда с какой стати ты заявляешь, что Василия Левакова убили трое руководящих и уважаемых работников крупной риелторской компании? – напустил на себя возмущение майор юстиции Коробов. – Да еще заявляешь, что они, до кучи, порешили и его подружку в другом городе, чтобы не болтала лишнего, наняв, надо полагать, местного киллера?

– Я так думаю, – ответил я, нисколько не сомневаясь.

– Думает он! – Кажется, Коробов уже не притворялся возмущенным. – Да это почти ничего! Да нет, это ничего без всяких «почти»…

– Ну, я бы так не сказал…

– А это не важно, что бы ты сказал, а что – нет, – не дал мне договорить старший следователь Главного следственного управления Коробов. – Важно лишь одно: прямых улик в том, что Левакова и Челнокову убили господа Ионенко, Дунаев и Колупаев, у тебя нет никаких…

– Зато у меня имеются прямые улики на эту троицу в том, что они сознательно скрыли совершенное преступление, – заявил я. – Непредумышленное убийство…

– Что? – недоверчиво спросил Володька.

– А то… – победительно посмотрел я на друга. – Имеется труп, закопанный ими в лесу охотхозяйства «Ильичевское», что под Малоярославцем в Калужской области. Могила находилась близ дуплистой сосенки, метрах в пяти от нее. Это я ее нашел! В трупе, который принадлежит некоему охотнику Вострикову, пули от ружей, что были у Колупаева, Дунаева и Ионенко. Они его застрелили, случайно приняв за кабана. Получается, несчастный случай, в общем. Но потом, вместо того чтобы заявить об этом, они закопали труп и скрыли это убийство. Леваков был с ними, все видел и не захотел делить с ними ответственность за это преступление.

– Он что, ездил с ними на охоту? – удивился Володька.

– Да, он их возил, – ответил я. – И использовался ими в качестве прислуги…

– Откуда знаешь? – снова спросил Володька.

– Инна мне сказала, что эти начальники всегда брали его на охоту с собой в качестве водилы и прислуги. Вот и в этот раз они его взяли. Обычно они ездят охотиться на кабанов и лосей в Серпуховское охотхозяйство, а в этом году, поскольку охоту на кабанов в Московской области запретили до первого ноября, поехали охотиться под Малоярославец в Калужскую область, в охотхозяйство Ильичевское. Это километрах в ста десяти от Московской кольцевой дороги по Киевскому шоссе. Еще Инна сказала, что Василий вернулся с охоты мрачный. Надо полагать, переживал сильно о том, что случилось. И за решетку больше не хотел, ведь у него на руках были несовершеннолетний младший брат и сестра Инна…

– Так ты говоришь, что это ты нашел труп того охотника, которого застрелили эти деятели, приняв за кабана… – сказал Володька без всякой вопросительной интонации.

– Вострикова. Да, именно я и нашел.

– И как это тебе удалось? – пристально посмотрел на меня Володька.

– Ты не поверишь, – ответил я неопределенно, – можно сказать, интуиция подсказала.

– Ты не поверишь, – ответил я неопределенно, – можно сказать, интуиция подсказала.

– Да ты что! Ты так и участковому сказал? Когда он тебя спросил, как ты нашел труп?

– Ага, – ответил я.

– И как он на это отреагировал? – усмехнулся Володька.

– Он в отличие от тебя мне поверил, – соврал я. – Капитан тот вообще оказался душевным и все понимающим человеком.

– А упечь тебя в кутузку этот душевный и все понимающий человек не собирался? – снова усмехнулся Володька.

– Признаюсь, собирался. Поначалу… А потом все же поверил и отпустил нас со Степой с миром. Еще и спасибо сказал, что мы нашли того пропавшего охотника Вострикова, которого они с собаками не могли отыскать…

– Угу… А с кем-нибудь из руководства компании ты разговаривал, как собирался? – немного помолчав, спросил Коробов.

– Да, перед отъездом в охотхозяйство.

– И с кем же?

– С исполнительным директором Ионенко, – ответил я.

– Поподробнее можно? – посмотрел на меня Коробов.

– Ну-у, – начал я, – мне было назначено прийти в понедельник. Я пришел в назначенное время, а его нет. Потом появился, опоздав на двадцать минут. Не сразу, но за опоздание извинился. Дескать, начальство вызывало. Пригласил в кабинет. И я с ходу решил провести разведку боем: поблагодарил его за тот звонок, что был в четверг в нашу телекомпанию мне относительно трупа Левакова в овражке Лесопильщикова пустыря…

– То есть ты подумал, что это он – Иван Иванович Иванов?

– Ничего я не подумал. Просто закинул крочок: а не он ли тот аноним, что представился Ивановым? Оказалось – не он…

– Почему? – спросил Коробов.

– Потому что он очень натурально удивился. Всегда можно отличить, когда человек удивлен искренне, а когда искусственно. Конечно, это могут не все, но кто изучал эту проблему, как ты и я, то отличить лжеца от правдоруба смогут всегда.

– Согласен, – вставил реплику Володька. – Хотя встречаются исключения…

– Так вот, – продолжил я, – когда он ответил, что не звонил мне, я спросил, звонил ли он своему водителю, то есть Левакову, во вторник вечером. Оказалось, что и Левакову он не звонил. Последний раз Ионенко видел Левакова как раз тогда, во вторник, когда Леваков привез его домой, после чего исполнительный директор водителя своего отпустил. Было это в седьмом часу вечера. Еще Ионенко сказал, что ничего необычного в поведении своего водителя он не заметил, а когда я спросил его, что за человек был Василий Леваков, Геннадий Викторович ответил, что тот отличался исполнительностью и на него всегда можно было положиться. Больше ничего особенного о Левакове Ионенко не знал, поскольку они были людьми разного круга. На мой вопрос о том, не смущало ли Ионенко то, что Леваков сидел, Геннадий Викторович ответил, что это обстоятельство его не смущало и что, дескать, оступиться может каждый… Потом я спросил, была ли у Левакова девушка, на что исполнительный директор как-то очень быстро ответил, что, кажется, была, но он о ней ничего не знает. Я напомнил ему, что она работает в их компании ведущим специалистом и зовут ее Наташа Челнокова. Геннадий Викторович сделал вид, что вспомнил, что навело меня на мысль о том, что Ионенко знал о той Наташе больше, нежели мне говорил…

– Справедливо, – заметил Володька.

– Спасибо. Так вот, я спросил, можно ли с ней поговорить. Ионенко ответил, что уехала в Чебоксары, взяв отгулы или неоплачиваемый административный отпуск. По семейным, дескать, обстоятельствам. Номера сотового, чтобы ей позвонить, он не знает. И никто здесь ее телефон не даст, поскольку сотрудникам компании это категорически запрещено…

– Ну-у, это, в общем, такое правило… – вставил Володька.

– Знаю, – кивнул я, – поэтому и отстал от него с этим вопросом и решил обратиться к тебе, помнишь?

– А то, – ответил Володька. – Ты как клещ. Уж если вцепишься, то уже не отвяжешься. Ладно, давай дальше про Ионенко.

– Ну, что дальше… – воодушевился я. – Потом я спросил про охоту, всегда ли Леваков с ними ездит. Геннадий Викторович ответил, что всегда, но было видно, что он насторожился. Конечно, теперь-то я понимаю, почему, но тогда мне оставалось только гадать… А потом Ионенко стал провоцировать меня на конфликт. Наверное, для того, чтобы иметь основания вспылить, психануть и отказаться продолжать со мной разговор. Ну, я острые углы обошел, как мог, но наш разговор на этом все равно закончился, и мы распрощались. Ни с генеральным директором Колупаевым, ни с председателем совета директоров компании Дунаевым мне поговорить не удалось, да я особо и не рвался…

– Ты звонил Челноковой? – спросил Володька.

– Да. И мне сказали, наверное, ее мама, что Наташа умерла. Ее сбила машина в пятницу вечером. Водитель с места происшествия скрылся… Я ничуть не сомневаюсь, что это было подстроено. Эта троица нашла человека, заплатила ему, и он на угнанной машине сбил Челнокову. Она умерла в «Скорой помощи», по дороге в больницу.

– Печально, – грустно констатировал Коробов.

– Да, – согласился я. – Угробили ни в чем не повинную девушку. Но это, в общем-то, понятно: после сокрытия убийства охотника Вострикова в калужских лесах, после того как они забили насмерть Василия Левакова, им уже нечего было терять. Что два трупа, что три – какая теперь разница?

– А Гугенот? Ты с ним виделся? – спросил Володька.

– Да, – ответил я. – Сразу после разговора с Инной Леваковой.

– Рассказывай, – попросил Коробов.

– Ну, это тоже отдельная история. Где его найти, мне подсказала Инна. Он, по ее словам, часто бывает в кафе-баре «Марыся», что на Востряковском проезде. У него в этом кафе-баре в отдельном кабинете типа офис…

– Ну, это ни для кого не секрет, – заметил Коробов.

– Для меня это было новостью, – заметил я и продолжил: – После разговора с Инной я пошел в это кафе. Спросил у бармена, здесь ли господин Гугенот. Бармен ответил, что у себя, в кабинете за занавеской из бархата. Еще я поинтересовался его полным именем, и бармен назвал его – Федор Николаевич Гугенотов. Ты же понимаешь, вот прихожу я к такому известному авторитету и говорю: «Привет, Гугенот! Как дела, братан?» Меня спрашивают, кто я такой и чей. Я отвечаю, дескать, я писака-журналист из телекомпании «Авокадо». Пришел-де к братану Гугеноту интервью брать. Как ты думаешь, что после этих слов со мной сделают? Правильно! Меня погонят в три шеи, а возможно, еще и в морду дадут так, что мало не покажется. Но если я обращусь к человеку уважительно, буду знать его имя-отчество, спокойно и убедительно объясню причину своего появления, то, скорее всего, и ко мне отнесутся с пониманием, кто бы там ни сидел в кабинете за бархатной занавесью. Я, собственно, так и сделал. Подошел к кабинету Гугенота и вежливо так кашлянул в кулак. Это было услышано, занавесь раздвинулась, и я увидел суровое лицо немолодого уже мужчины с тяжелой челюстью и одним стеклянным глазом. «Одноглазый» посмотрел на меня и спросил, чего мне нужно, назвав меня любезным.

– Даже так? – удивился Володька. – Эта компания не без юмора.

– Именно, – ответил я. И не удержался, чтобы не добавить: – Настоящие короли всегда вежливы… Я, значит, отвечаю одноглазому, что мне, дескать, необходимо переговорить с господином Гугенотовым на тему убийства одного его знакомого по имени Василий Леваков. На его вопрос, не следак ли я, ответил, что нет, и по полной форме представился: кто я, откуда и зачем – мол, веду журналистское расследование убийства Васи Левакова. Одноглазый поначалу хотел мне вежливо отказать в аудиенции с Гугенотом, но тут вмешался сам авторитет и милосердно разрешил мне войти в его кабинет. Ему, наверное, стало любопытно. Да и не каждый день к нему приходят брать интервью… Ну, я вошел, присел, как мне было предложено, от выпивки отказался и угостился виноградом. Меня попросили показать ксиву – я показал удостоверение сотрудника телекомпании…

– Ну и какое впечатление произвел на тебя Гугенот? – спросил Коробов.

– Представительный мужчина, – усмехнулся я. – Спокоен, как могильный мрамор. Сильный. Такой, если чего задумал, никогда не отступит.

Володька хотел что-то добавить, но смолчал.

– Гугенот уточнил у меня, что я хочу конкретно знать, – продолжил я, – и я его спросил, причастен ли он к смерти Василия Левакова…

– Что, прямо так и спросил? – поразился Коробов.

– Ага, – ответил я. – Прямо так и спросил.

– Ты меня удивляешь… И что Гугенот?

– Ничего, – пожал я плечами. – Назвал меня наглецом. На что я сказал, что я вовсе не наглец, просто работа у меня такая… Вот и теперь веду журналистское расследование, поскольку так получилось, что труп Левакова обнаружил именно я, и мне больше ничего не остается, как попытаться раскрутить эти события и разобраться в них, ведь моя профессия – криминальный репортер. Гугенот, очевидно, хорошо чувствовал, когда ему врут, а когда говорят правду, поэтому честно ответил, что к смерти Левакова не имеет никакого отношения и что с некоторых пор у него с Леваковым стало все ровно, когда он забрал у него в счет долга его раритетную «Волгу». Я поинтересовался, что это был за долг такой, и Гугенот сказал, что Левакова все четыре года «грели» на зоне. А он, когда вышел, «грева» этого не отработал, что совсем не по понятиям… Вот и получился долг за ним. Когда Гугенот забрал «Волгу» Левакова, он списал ему все долги. Так что мотива убивать бывшего члена своей бригады у Гугенота не было. Кстати, «Волга» стояла около этого особняка на Верхней Красносельской, куда Наташа вызвала по телефону Левакова…

Назад Дальше