ТАЙНЫ ТРЕТЬЕЙ СТОЛИЦЫ. - П. Лотинкин 5 стр.


Впрочем, глядя «Окна», «Девичьи слезы» и прочие аналогичные передачи, Риточка убедилась: нынешние родители все поголовно впали в маразм, и воспринимать их нытье всерьез просто нелепо.

— А зачем тебе советоваться с легавыми? — на­сторожился ее квадратно стриженный дружок, с массивной золотой голдой на шее.

— Понимаешь, к нам попала одна старушка.., — начала Рита, и слово за слово рассказала все, что случилось с Даниловой, и обо всем, что старуш­ка поведала в полузабытьи и потом, когда Рита приходила к ней, чтобы узнать кого из родных известить.

Костик ее желание контачить с ментурой не одобрил. В общем, они поругались, и Костик ушел злой.

Номер любимого она набирала, замирая от страха, что любимый от неожиданности попытает­ся запретить ей увлекательную, а, главное, халявную поездку.

Но Костик на известие отреагировал так, точ­но они и не ссорились. Очень добродушно пожелал хорошо отдохнуть, и страшно жалел, что из-за мас­сы работы не сможет ее проводить.

Так что в путь она отправилась с легким сер­дцем.

А потом худенький чернявый мальчик-азер­байджанец, хорошо говоривший по-русски, встре­тивший ее в аэропорту Анталии, привез Риту не в пятизвездочный отель, а в какую-то корчму.

Она не успела опомниться, как без денег и документов, в одном разорванном топике, оказа­лась в грязном и темном подвале.


ГЛАВАII. ЗАХОДИ ТИХО. Как обмануть страховщиков?


В Москве была жара, но в квартире Надин отлично работали кондиционеры. Наслаждаясь прохладой после жарких ласк, хозяйка ощутила приступ желания проболтаться.

Со дня знакомства прошло уже больше двух недель, и она измаялась от желания поделиться своей самой свежей тайной. Сочтя, что созрела для откровенности, Надин с явным облегчением реши­ла похвастаться:

— Васенька, ты помнишь, говорил, что тачка поднадоела?

Голый Васенька — среднего роста, лет сорока, плотный, при уютном, но малозаметном пузике и густой челке черных с проседью волос, задумчиво стоял возле огромного венецианского окна. Рас­сматривал Гергиевский переулок. Сверху старая московская улочка, обжитая под элитную за­стройку, производила впечатление тихой окраины. Хотя отсюда до Кремля всего ничего. У богатых в последнее время появилась тяга устраивать оазисы тишины и покоя в самом центре.

— А? — Васенька как бы очнулся от задум­чивости и повернулся от окна. — Тачка? Какая тачка?

Будто тема авто его и не интересовала, Ва­сенька сделал вид, что ничего не понял. Женщины не любят и боятся слишком умных мужчин, поэ­тому, чтобы не насторожить их, часто приходилось слегка придуриваться.

— Я про машину, — она сама вернулась к главному. — Ты как-то говорил, что хочешь купить новую?

— Мало ли что я хочу. Свободного бабла пока нет.

— А если нынешнюю продать?

— За нее не дадут больше десятки. А на но­вую нужно минимум двадцать. Сейчас я столько не потяну.

— Хе-хе, милый, — хитровасто прищурилась Наденька. — Это смотря как, и смотря кому про­дать!

Васенька решил, что она уже не свернет, и рискнул проявить заинтересованность:

— Что значит «кому и как»? Ты знаешь вари­ант?

— Знаю!

— Так скажи.

— А что я с этого буду иметь?

— А кого ты хочешь?

— Тебя! И комиссионные, — Наденька была дамой деловой. Каждую копейку зарабатывала в хлопотах, и даже с любовника не хотела упускать своего.

— Нет проблем. А в чем фишка?

— Фишка в том, что я тебя сведу с нужны­ми людьми. Они подскажут, в какой фирме надо застраховать тачку. Потом, через пару месяцев, ты уедешь на недельку в отпуск, или в команди­ровку. Естественно, оставив тачку на охраняемой стоянке. Но отдав кому надо дубликат ключей. Вернувшись, обнаружишь, что тачку угнали. Страховая выплатит тебе страховку. Ее вместе с тем, что получишь от «угонщиков», вполне хватит на новую. А? Клево?

Васенька присел на кровать вплотную к На­деньке, обнял и, скрывая жалость, поцеловал кос­тлявое плечо.

— А если меня кинут?

— Ништяк. Я сама убедилась. У меня был опель, Я его трахнула. В смысле — о столб. Стра­ховая компенсацию выдала, отремонтировали мне, но не то, понимаешь? Ну, дискомфорт. А если про­дать, то, как у тебя, на новую будет маловато. И тут мне Инна Комес — ну, она по телеку все время маячит....

— Так и что она тебе?

— А, ну она посоветовала, с кем переговорить. И все получилось: ты видел мой новый форд.

— Надо подумать.

— Да чего там думать! — увлеклась Наденька. — Я дам тебе телефон, ты позвонишь, встретишься и все обговоришь. Мои — десять процентов, идет?

— Без проблем, — Васенька привстал.

Агент 007


Выполнив свой долг вежливости по отноше­нию к даме, Василий Денисович Быков оставил ее утром вроде бы довольной.

Он так радовался завершению общения с тощей Надин, что, ставя служебный «гольф» на стоянку перед офисом страховой компании «Россия-Интер», чуть не въехал в свой собственный «жигуль». Как прирожденный оптимист, пора­довавшись тому, что все-таки не въехал, Быков перебросился приветствиями с охранниками и под­нялся к шефу отдела выплат. По совместительству она курировала и расследования.

— Васенька! — обрадовалась шефиня. — Ты прямо легок на помине! Вот только-только тебя вспоминали.

Решив расценить это как комплимент и при­знание своей полезности, Быков тут же отреагиро­вал:

— Ста долларов будет достаточно.

— Каких еще ста?

— Американских. Другой попросил бы при­бавку побольше, но я слишком скромен.

— Ой уж! Скажи лучше, что у тебя с «опе­лем»?

— Ты имеешь в виду Надежду Колоскову?

— Ну да, я же и говорю: «опель». Расколол?

— Ну-у... — замялся Василий, вглядываясь в глаза разбитной начальницы, которая делала карь­еру почти одной головой. — Вообще-то...

Он пытался угадать, что выгоднее: открутить­ся, сославшись на неразговорчивость Надежды, или похвастаться очередным успехом? Последнее означало новые проблемы, но возможно, и некий гонорарец. Помимо не слишком шикарного оклада Быков получал солидные комиссионные, когда фирме удавалось вернуть деньги. Это стимулирова­ло. С другой стороны, всех денег не заработаешь, а под хозяйку «опеля» запросто можно погулять еще пару деньков.

Если Василий не знал, как лучше, он говорил правду:

—У меня есть телефон воров и наводка на какую-то Инну Комес, которая, вроде, тоже поль­зовалась их услугами.

Шефиня присвистнула:

— Ничего себе «какую-то»! Она ж снималась в «Последнем людоеде». И, знаешь... Впрочем, не­важно. Ну что ж, молодец. Отличная работа! С ос­тальным, думаю, мы справимся уже сами, без тебя. А для тебя у меня есть такое дельце — пальчики оближешь!

— Чьи?

— Свои, дурачок! Две недели в Катеринбурге, а? Мечта: ни начальства, ни этой духоты.

— А что там?

Тихий провинциальный город....

— А чего там надо делать?

— Причем учти: цены там гораздо ниже мос­ковских!

— Чего делать-то?

— Это ж Урал: малахитовые шкатулки, Ба­жов, каменные цветы. И все — почти задарма. Плюс это.... сибирское гостеприимство!

— А чего там делать надо?!

— Да ерунда, мелочи... Главное, что никто там тебе не указ, делаешь, как сам считаешь лучше — класс!

— А чего там делать надо?!

— Да ерунда, мелочи... Главное, что никто там тебе не указ, делаешь, как сам считаешь лучше — класс!

— Делать-то что?

— Примут тебя по першему разряду, любые желания — вплоть до облета достопримечательностей на вертолете.

— ЧТО ТАМ НАДО ДЕЛАТЬ, твою мать!?

— Убийство. Двухлетней давности. Больше ничего не знаю.

— Наш клиент? Москвич?

— Не-ет. Видишь ли, кто-то оттуда договорил­ся с нашим Шефом, и он велел послать лучшего. Так что я сама толком ничего не знаю. Но что трупак не наш — точно.

— Это что, ты меня в аренду, что ли, сдаешь?

— Ну-у, в каком-то смысле. Шеф сказал, что подробности на месте, и мне просто неудобно было расспрашивать.

Шефиня покраснела и отвела глаза. Все ее со­служивцы знали, что у нее с Шефом очень непро­стые и очень личные отношения. Знали они об этом от нее самой. Шефиня не доверяла сплетникам и предпочитала распространять про себя сплетни сама.

Но бестактный Быков не смутился за компа­нию, а стал выяснять подробности:

— Когда ехать? Командировочные? Какой го­норар?

— Едешь сегодня. Поезда в пятнадцать трид­цать пять и пятьдесят пять. Вот деньги на билет и суточные. Гонорар уточнишь на месте.

— Сегодня не могу. Мне ж еще собраться нужно.

— Надо, Васенька. Ну, для меня, миленький. Я обещала, понимаешь? Вот и умница! Я всегда знала, что на тебя можно положиться!


Попутчицы

Вид «мужчины, на которого можно поло­житься» — это и есть главный инструмент Василия Денисовича Быкова. Благодаря ему, он получает удовольствие от жизни и зарабатывает, чем эти удовольствия оплачивать. Порой подобное впе­чатление было обманчивым. Порой Василию было лень его производить. Порой не хватало сил. Но, тем не менее, как некоторые умом, другие — силой, а третьи — пытками или шантажом, он предпочи­тал внушать доверие и с его помощью узнавать то, что интересовало его работодателей.

На этом основывался его детективный метод: найти того, кто знает ответы на заданные начальством вопросы, расположить этого человека к себе и вывести на тему так, чтобы он сам все поведал, как на духу. Располагал к себе Василий Дени­сович обычно либо ухаживаниями, либо совмес­тным распитием алкоголесодержащих напитков, либо общим зарабатыванием денег.

При этом, как ни странно, он очень редко кри­вил душой, шел против совести или обманывал.

И если кому-то кажется, что это очень прос­то — выглядеть тем, кому можно доверить любую тайну, — то он глупо ошибается. Природные спо­собности сами по себе — пустяк, если нет опыта и многолетних упражнений. Быкову пришлось долго учиться и не раз больно ошибиться, прежде чем он наловчился сходу угадывать: какому человеку какой подход любезнее.

Вот и войдя в купе поезда «Урал», он, едва бросив взгляд на попутчиков, превратился в не слишком умного, но обаятельного, добычливого и малопьющего мужика. С таким молодым, еще не перебесившимся, бабенкам скучно. Но именно такому на шею хотят навесить свои проблемы уже нагулявшиеся матери-одиночки и их мамы-бабуш­ки.

— Здравствуйте, — стеснительно улыбнув­шись, сказал Василий Денисович пожилой матроне с тихим мальчиком на коленях и грустноглазой округлой женщине лет тридцати.

— Здра-авствуйте, — с интересом ответила матрона.

— Добрый день, — безразлично кивнула округ­лая и отвернулась к окну, будто ждала, что Казан­ский вокзал проводит ее фейерверком.

Мальчик, которому по сложению было лет шесть, а по впалым, окруженным синевой глазам — все тридцать, смотрел молча. Будто сил не имел открыть рот.

Через пять минут, еще до того, как поезд тронулся, он поведал, что едет в Катеринбург в командировку. Дескать, страховая компания, в которой он работает, желает основать там филиал, и послала его на разведку. Он ведь холостяк и в случае чего, если разведка удастся, его и назначат раскручивать этот филиал.

В ответ Быков узнал, что матрону зовут Га­линой Николаевной, а мальчика — Пашей. Они ездили в столицу, чтобы показаться врачам. Дома, в Катеринбурге, детальное обследование им не по карману. Пришлось договариваться с даль­ними родичами, обжившимися в Москве, чтобы они одолжили документы своего внука. Под его именем тот и обследовался, и лечился. Как ни странно, это оказалось дешевле, чем обошлось бы в родном городе, несмотря на траты на поезд и проживание.

Кстати, предусмотрительные москвичи тоже поимели на этом свою выгоду: якобы выявленное у их внука хроническое заболевание в будущем мог­ло существенно упростить ему отмазку от армии.

Молодую попутчицу звали Ниной. Она была как бы в командировке: возвращалась назад, сопро­водив в столицу тещу одного нового русского.

Василий Денисович понял, что Нина была при теще не столько сопровождающей, сколько конвои­ром: вредная старушенция явно не горела желани­ем оставлять зятя без присмотра. Уловил Быков и то, что вызвал у Нины конкретный интерес. Но не как мужчина, а как потенциальный работодатель. Он видел, что она оценила и его часы, и обувь, и якобы простенькую куртку, и профессионально обработанные руки. В то же время, Нина явно не из тех, кто умеет брать быка за рога и настойчиво предлагать свои услуги. Значит, и в работе от нее инициативы и разворотливости не жди.

Но тут важно было не торопить события и не спугнуть. Нина сама должна допетрить, как может без особых хлопот заработать на попутчике.

А пока, вполне естественно, что командиро­ванный на периферию москвич желает побольше узнать о жизни в месте назначения. Они ведь, эти москвичи, жизни не знают, избаловавшись в благо­устроенной столице. Вот он и распечатал Галину Николаевну несколькими наводящими вопросами. И из той полилось:

Катеринбург мол, только называется миллионником и столицей Урала, а на самом деле...

Вся власть у чиновников, которые прикрываются всякими преступными группировками типа Уралмаша, а на самом деле — сами грабят народ почем зря. Без взятки абсолютно ничего не делается. И поэтому жизнь в городе такая дорогая, что нор­мальные люди едва концы с концами сводят...

Врачей, мол, до того довели, что те даже и давление не померят, пока не убедятся, что тебе есть, чем заплатить. За что же, спрашивается, люди платят им бешеные налоги? Сама Галина Николаевна всю жизнь проработала на маши­ностроительном заводе, который делал какие-то детали для танков. Но из-за этой чертовой борьбы за мир, оружие былым спросом уже не пользуется, и ее сократили. Приходится теперь наниматься к богатеньким чиновникам в услужение и убирать за ними, пока они обворовывают казну... А народ тем временем вымирает. В общем, все, как и везде: все начальники — ворье, богатые богатеют, бедные — нищают, и без воровства и взяток нормально жить уже нельзя...

Поскольку ничто так не провоцирует на откровенность, как вежливое несогласие, Быков возразил:

— Почему же везде? Я не так уж часто бываю в командировках, но бываю. И вижу: множество людей живет довольно честно. Ну, может, махинируют немного с налогами, но так ведь и по Конс­титуции — права человека важнее его обязанностей перед государством. А налоги так и вообще — дело 57-е...

— Да бросьте вы! — не слыша его слов, а лишь уловив несогласие, отмахнулась Галина Николаев­на. — Все воруют, все! Вон, УТА по телевизору в «Девять с полтиной» чего только про власти не не­сет, а толку? Всем плевать. А нам, простым, хоть в петлю. Вот, смотрите: наши деньги, которые мы за квартиры платили, пять лет разворовывали. А те­перь, когда трубы лопаются, и топить стало нечем, на нас же и отыгрываются. Зимой дубак такой, что дети загибаются, а летом — одна холодная вода, что опять-таки ангины. Ну и что? А ничего! Каждый год кого-то выбираем, а ничего не меняется. Как плевали на нас, как обворовывали, так и обворовы­вают! Быков приуныл. Похоже, Нина испытывала нечто похожее, потому что достала зажигалку, сигареты — дешевую «Яву», и вышла покурить. Василия Денисовича это вдохновило. Совпадение вредных привычек дорого стоит для спокойного совместного проживания. Он смущенно улыбнулся раздухарившейся бабушке и, тоже демонстративно достав сигареты, направился следом за Ниной в тамбур для курения.

Назад Дальше