Аранор встал, потоптался на месте, привыкая держать баланс, сделал несколько пробных прыжков на каждой из ног.
Фьяло молча наблюдал за принцем с валуна у самой кромки воды. Ему всегда нравилась тяга наследника ко всему необычному, его стремление получить новые знания, здоровый интерес к различным изобретениям, особенно человеческим. Ведь о людях подводному народу известно не так много, в основном из рассказов тех, кто выходит на сушу, или из оказавшихся в море книг. Однако краб всегда переживал за Аранора, когда тот проводил манипуляции с собственным телом, хотя с каждым разом трансформация происходила легче и быстрее, и минули те дни, когда на коже спонтанно появлялись чешуйки. Тогда принц злился и ворчал, но надо отдать должное, брал себя в руки и пытался вновь. Сколько бы раз Фьяло не дразнил тритона или не подшучивал над ним, он гордился своим подопечным, и оба они бережно относились к тому пониманию, что сложилось между ними.
Аранор прошелся вдоль стеллажа с книгами, выбрал одну из них и устроился на толстом гладком ковре. Принц лежал на животе, рука подпирала голову, длинные прямые пальцы переворачивали страницы. Фьяло забрался на спину тритона и, устроившись у него на плече, тоже смотрел в книгу. В той имелось множество красочных иллюстраций, повествующих о приключениях одного храброго человека, помогающего всем, кто в этом нуждался. Аранор больше всего любил читать именно о нем, но сегодня настроения не было. Принц то и дело поглядывал на зеркало, любовался причудливыми завитками на раме, ее блеском в свете флуоресцентных кристаллов, освещающих пещеру.
— Как думаешь, на корабле есть еще что-нибудь подобное? — тритон поднялся и подошел вплотную к зеркалу, ладонь коснулась прохладной поверхности.
Принц посмотрел на свое отражение. Жемчужно-серые глаза придают облику задумчивости и серьезности, овал лица обрамляют длинные неровно-остриженные светлые пряди волос. Пальцы скользнули по золотому узору королевской татуировки, преисполненный величия морской дракон, словно тоже смотрел на себя в зеркало. Предплечье принца оплетал серебряный браслет, украшения имелись на пальцах и запястье, на шее красовалось ожерелье с морской звездой. Аранор сам по себе очень красивый тритон, и человек из него вышел соответствующий, разве что с менее выраженной мускулатурой.
— И долго ты будешь страдать нарциссизмом? – пробурчал Фьяло, наблюдая за принцем.
Аранор прищурился, между сведенных бровей появилась складка. Краб продолжил:
— Поплыли. Другого способа узнать нет.
Тритон улыбнулся и с разбегу нырнул в воду, даже на ходу возвращать себе привычный облик намного проще, тело само спешило принять естественную для него форму.
***
Солнце стояло высоко в небе, было уже далеко за полдень, а Янтран все никак не мог найти нужных моллюсков. Скала-ориентир давно оказалась позади, а юноша все продолжал методично нырять раз за разом, хотя легкие уже жгло от нагрузки. Молодой человек сильно устал и собирался на сегодня заканчивать, когда совершенно случайно заметил темное пятно на морском дне, какое-то мрачное возвышение в окружении кроваво-красного ковра ядовитых водорослей.
Янтран решил рискнуть и осмотреть судно. В этой части моря рыбачили не так часто из-за опасных растений и подводных скал, о которых цепляются сети, а значит, на корабле, скорее всего, никто еще не был. Если повезет, то у молодого человека есть неплохой шанс заполучить кольцо.
Чувствуя, что сил не так много, а на такой глубине он не сможет долго находиться без воздуха, Янтран отправился к гроту. Уставший и вымотавшийся парень действовал уже на сплошном упрямстве, кроме сестры у него больше никого нет, поэтому так хотелось порадовать девушку.
В пещеру вел узкий проход, юноше пришлось согнуться, чтобы попасть внутрь и прижаться к одной из стен. Пахнуло сыростью и известью, молодому человеку, привыкшему необозримому морю и чувству свободы, стало не по себе. Он быстро углублялся, пока не добрался до развилки. В правом туннеле в одной из ниш еще месяц назад юноша заметил одинокий куст гауфензии или «Дыхания жизни», как называли это растение на Толрне. Небесно-лазурные цветы окружали изумрудно-зеленые игольчатые листья с острыми, как ножи, краями. Янтран осмотрел каждый из пяти цветков и порадовался, два из них полностью раскрылись, их лепестки едва заметно мерцали в сумраке пещеры. Аккуратно срезав нужную пару и положив их в мешок, закрепленный на поясном ремне, юноша оглядел остальные бутоны, через пару недель должен созреть еще один.
«Дыхание жизни» встречается нечасто, но это не редкий цветок, растет он в пещерах, совершенно не нуждаясь в солнечном свете, впитывая скудную влагу из окружающей среды. Цветет раз в год, бутонов бывает редко больше семи, и кусты никогда не располагаются парами, растут штучно. Само растение невзрачного вида, при дневном свете лепестки выглядят блеклыми, словно покрытыми слоем пыли, а вырастить гауфензию намерено никому не удавалось. Ее ценность не во внешнем виде, а в необычном свойстве. Стоит приложить бутон ко рту и дыхнуть на него, как лепестки нежно обхватывают лицо, закрепляясь на манер маски. Оказавшись в воде, цветок резко светлеет, а сердцевина с тычинками наоборот темнеют, окрашиваясь в янтарно-желтый цвет, даруя ныряльщику возможность дышать под водой почти час.
В этот раз Янтран поплыл на лодке, обогнул с запада скалу и устремился на северо-восток к затонувшему кораблю. Солнце клонилось к закату, окрашивая спокойные волны в сердоликово-розовый оттенок. Юноша бросил якорь и, приложив к лицу бутон гауфензии, нырнул.
Обломки судна оказались немногим дальше, чем предполагал рыбак, но, тем не менее, сил доплыть хватало, так что завершить подводное путешествие Янтран все же надеялся относительно быстро. И, желательно, с положительным исходом.
Затонувший корабль не походил ни на один из тех, которые обычно появлялись в водах около Толрна, привозя товары с континента. Возможно, он принадлежал загадочным чужеземцам с далеких северных земель, о которых ходят легенды. Живут они среди вечного льда, а домашними животными им приходятся ирбисы; страной владеет своевольный бог холодных ветров, видом напоминающий огромного орла с оперением цвета снега, что украшает вершины Северных гор. Да и вырезанная из дерева статуя на носу корабля очень здорово походила на застывшую в прыжке огромную кошку, к которой с трепетом относятся северяне.
Янтран не особо верил в подобные сказки, однако не отрицал, что из сказанного все же хоть что-то может оказаться правдой.
Подплыв к кораблю, рыбак обнаружил странную пробоину. Вернее она-то самая обычная, а вот ядовитые водоросли, окружающие ее, потускнели и, потеряв свой кроваво-красный цвет, пламенели багрянцем. Из чужих рассказов, Янтран знал, что такое происходит только тогда, когда потревожен их покой или нанесен какой-то вред.
У парня возникло ощущение, что кто-то пытался сюда пробраться и выносил что-то тяжелое, не боясь при этом задеть ядовитые растения. Это несколько насторожило молодого человека, однако он не собирался отказываться от своей затеи. Янтран осторожно вплыл в отверстие, огибая покрывающие наружную обшивку водоросли, и оказался внутри корабля.
Лепестки гауфензии стали совсем тонкими и прозрачными, показывая, что кислород исчезает из цветка, еще немного и дышать под водой станет невозможным. Вобрав побольше воздуха в легкие, Янтран сорвал гауфензию и, тут же выудив из сумки второй цветок, приложил его к лицу.
Во внутренних помещениях корабля уже вполне уютно обосновались морские жители. Проплыв по узкому коридору, Янтран оказался в небольшой каюте, явно когда-то принадлежавшей юной красавице. Кровать, туалетный столик, раскрытый сундук, небольшие стульчики, к сожалению, побитые и изломанные, что сильно выделяло эту комнатку из всех остальных. Парень подплыл к сундуку. На дне того находились вещи: какие-то тряпки, видимо бывшие когда-то одеждой, листы бумаги, небольшое ручное зеркало, но ювелирных украшений не обнаружилось. Янтран расстроился, наверное, владелица успела забрать их с собой, когда корабль начал тонуть. Рыбак уже собрался уплывать, когда взгляд привлек какой-то блеск. Юноша не мог поверить своему счастью, среди одежды лежало платиновое колечко, исполненное в виде водяной лилии. Изящные металлические лепестки цветка сияли россыпью бледно-голубых аквамаринов, подобных морской воде, которую пронизывают солнечные лучи, и горного хрусталя. Сердце забилось чаще, дух захватило от радости, теперь у него есть подарок для сестры.
Зажав кольцо в руке, юноша развернулся к выходу, радуясь, что воздуха цветка должно хватить как раз на обратный путь до лодки. Желая как можно быстрее показать кольцо сестре, Янтран утратил осторожность и, в конце концов, ударился плечом о балку. Пока парень потирал сильный ушиб, шаткая конструкция пришла в движение.
Янтран не успел отреагировать, только дернулся назад, попав в пространство между кроватью и завалившимся на нее шкафом, как балка упала сверху, чудом не задев его самого. Однако теперь юноша оказался в ловушке. Янтран напрягся, стараясь сдвинуть деревяшку, которая придавила его ноги, но балка даже не шелохнулась.
Парень прикрыл глаза, силясь успокоиться. Сердце бешено стучало, с каждым его ударом накатывала паника, со всех сторон давило, страх сковывал… Рыбак осознал, что окончательно застрял. Бутон гауфензии заметно посветлел, у Янтрана оставалось совсем мало времени.
========== Глава 3. Находка ==========
Отправиться сразу к кораблю не удалось, принца перехватили у конюшен, и пришлось вернуться во дворец по срочному зову Глерода. Лишний раз Аранора никогда не трогали, считая его слишком юным для участия в делах королевства, однако тритон не единожды присутствовал на Совете. Принцу полагалось следить за ходом беседы, анализировать доводы каждого из присутствующих и запоминать, как держит себя отец, ведь за королем остается последнее слово, а значит и вся ответственность всегда возлежит на плечах правителя. В общем, была масса обязанностей, при условии тщательного запоминания и уяснения которых, юный тритон должен стать достойным правителем.
Аранор старался как мог, сидел с каменным выражением лица и ни во что не вмешивался, хотя ему и не нравилось пренебрежительное отношение к людям, о которых тоже заходила речь. Он не считал этих существ ужасными тварями, ведь их разум способен изобретать удивительные вещи. Как, например, увеличивающее предметы стекло или же труба, сокращающая расстояния, когда смотришь в один ее конец на небо, то луна и звезды становятся ближе. А какие книги они писали и сколь много знали об окружающем их мире! Аранор не мог поверить, что настолько открытые для всего нового создания, лишь глупые двуногие, расчетливо уничтожающие морских обитателей.
Погрузившись в свои мысли, принц так и доплыл до корабля, даже не сев на кельпи.
— Чувствуешь? – спросил не захотевший оставлять тритона Фьяло, сидя у него на плече.
— Да. Странно как-то… – Аранор снова оглядел корабль.
Принц ощущал неясный фон беспокойства и волнения, мелкие рыбешки мельтешили рядом, некоторые наоборот затаились. Даже красные водоросли казались какими-то другими. Аранор медленно подплыл к пробоине в боку корабля и почувствовал, что в воде присутствует кровь.
Принцу стало не до поиска сокровищ, серебристые глаза потемнели, став почти серыми. Фьяло внимательно посмотрел на него, четко ощутил напряжение Аранора. Краб отметил, как аура юного тритона стала тяжелее, а мышцы заметнее, даже вода по-другому обтекала тело, словно расступаясь при движениях Аранора. Сейчас Фьяло видел перед собою настоящего Правителя, того, кто унаследует в далеком будущем эту часть моря и возьмет на себя заботы о подданных. Краба удивляло, что его подопечный не замечает изменений в собственном теле. Фьяло хмыкнул про себя, давно ему не доводилось заботиться о ком-то столь открытом, с полным внутренней силы и отваги сердцем.
Аранор неспешно осматривал каждое из помещений, взглядом скользя по стенам и вещам и ничего не трогая руками. До слуха неожиданно донесся неясный звук и скрежет.
Янтрану стоило больших усилий находиться в сознании. Хотелось опустить руки, погрузиться в сон, и только мысль о том, что это будет последний раз, когда он закроет глаза, заставляла держаться до последнего. Бутон гауфензии почти не вырабатывал кислорода, парень задыхался, голова кружилась, перед глазами танцевали разноцветные круги, в ушах звенело, Янтран то и дело терял зрение. Юноша напрягся из последних сил и попытался столкнуть с себя балку, но вверх лишь поднялись прозрачные пузырьки воздуха. Уже окончательно теряя сознание, рыбаку померещилась неясная большая тень, скользнувшая в его сторону. Захотелось позвать на помощь, и только понимание последствий останавливало.
Аранор не верил своим глазам. Он еще никогда не видел человека так… близко. Тритон лишь несколько раз подплывал к скалам и рассматривал издалека мужчин и женщин, собиравших на песке вынесенные волнами ракушки и рыбу. Сейчас же перед ним был молодой парень, бледный и замученный, с посиневшими губами, видимыми даже через прозрачный бутон цветка.
— Охотник за сокровищами, — презрительно произнес Фьяло. – Такие как он проверяют затонувшие корабли и выносят все, что могут. Тьфу, любители легкой наживы. Одни из них замусорили нам все море своими грубыми судами, а другие не стесняются лазить по этим деревянным «скелетам».
— Но у него ничего с собой нет… – неуверенно протянул Аранор, осматривая на сколько это возможно, придавленного человека.
— Просто еще ничего не нашел.
Но тут Янтран распахнул медово-карие глаза, и тритона затопили неясные эмоции, сердце ускорило ритм. Взгляд Аранору показался осознанным, наполненным болью, но в нем не было ни обиды, ни мольбы о помощи, человек словно взглянул в самую душу тритона, всколыхнув в ней какой-то осадок, а потом окончательно потерял сознание. Принца затопило сожаление, внутри что-то болезненного сжалось, Аранор нахмурился. Ему не хотелось, чтобы этот юноша погиб, тритон желал снова заглянуть в потемневшие глубокие глаза.
Аранор, помогая себе хвостом, под уничижительным взглядом молчащего Фьяло, сдвинул балку и осторожно притянул к себе человека. На его лице находилась какая-то неясная маска, внутри нее слабо вырывались изо рта маленькие пузырьки воздуха. Кисть тритона легко смахнула бутон гауфензии, губы накрыли губы, Аранор уверенно вдохнул в легкие новую порцию воздуха. Перехватив человека за талию и прижав к себе, принц стал выбираться с корабля.
Янтран, теряя сознание, сжимал в руке кольцо. Все мысли тянулись к сестре, хотелось увидеть радость на ее лице, белозубую улыбку, услышать переливчатый смех. Как теперь она будет жить дальше? Сможет ли о ней позаботиться жених и что станется без кольца? Нет. Илана справится, хотя ей и будет нелегко, но с мужем она создаст новую семью.
Парню казалось, что его кто-то приподнимает, телу стало тепло, некто коснулся его лица, а затем он ощутил мягкое давление на губы. Поцелуй? В голове сделалось совсем туманно, но гортань чуть отпустило и стало меньше жечь.
Янтрана уносило куда-то вверх, словно качало на волнах. Парень засыпал со смешанным чувством беспокойства и понимания, что все уже позади и скоро будет всё хорошо. Вроде, кто-то гладил его по волосам, как раньше это делала мать… Чего только не привидится… Рыбак мог поклясться, что минуту назад видел высокого светловолосого парня в метре от себя, но перед глазами все настолько плыло, что Янтран не мог за это ручаться. Возможно, всего лишь разыгралось воображение, облегчая предсмертные муки.
Аранор сразу увидел лодку, она прочно стояла на якоре чуть в стороне от скалы. Тритон затащил в нее бездвижное тело и помог юноше избавиться от излишков воды. Тот откашливался и сплевывал, но глаз не открывал, казалось, что он находится без сознания или вот-вот потеряет его. Аранору это играло только на руку. Ему не хотелось попадаться на глаза, поэтому он погладил юношу по волосам, успокаивая, погружая тем самым в дремоту.