Мой горячий сосед снизу - Лартер Элли 7 стр.


И самое обидное — он может слушать меня долго, внимательно, вдумчиво, но стоит мне заикнуться о том, что в наших странных недоотношениях нужно что-то менять, как он затыкает меня поцелуем…

К концу августа даже секс становится каким-то механическим. Словно мы проскочили стадию некой близости и вернулись к тому, с чего начинали наше знакомство. Мое тело все еще до безумия хочет его — а вот разум противится этой странной связи.

Я что, влюбилась?

Может, и вправду лучше поставить во всем этом безумии точку?

Олег наверняка не расстроится.

Тридцать первого августа мы не видимся.

Первого сентября я отправляюсь на торжественную линейку, посвященную началу учебного года.

— Саша! Саша! Александра Вадимовна! — окликает меня директриса, и я улыбаюсь, разворачиваясь на шпильках и почти сталкиваясь со своей начальницей лицом к лицу:

— Здравствуйте, Анастасия Николаевна! Рада видеть вас!

— И я тебя тоже! Ты так похорошела за лето… Щечки розовые! Ездила куда-нибудь отдыхать?

— Ох, нет… Даже напротив: была дома, делала ремонт.

— Ты переехала, как и планировала? — Анастасия Николаевна явно довольна: чем ближе я живу — тем удобнее.

— Да, теперь мне до школы всего две станции метро, — говорю я.

— Здорово, Александра, поздравляю! — отвечает она с улыбкой. — С соседями подружилась?

Я неожиданно закашливаюсь, а потом принимаюсь кивать головой как заведенная, потому что именно в этот момент вижу подходящих к школе Кристину, Олега и Милу, крепко вцепившуюся правой ладошкой в ладонь матери, а левой — в ладонь отца:

— Да-да, соседи просто замечательные!

Директриса оборачивается, пытаясь понять, куда я смотрю:

— О, твои ребята начинают подходить… Ну что же, иди встречай их, не буду тебе мешать.

— Спасибо, Анастасия Николаевна! — говорю я. Директриса отходит в сторону, и в это же время Мила, увидев меня, вырывает обе ладони из родительских рук и бросается навстречу. Я присаживаюсь на корточки, чтобы ласково обнять свою ученицу: — Здравствуй, солнышко.

— Здравствуйте, Александра Вадимовна! Я скучала по вам!

— И я по тебе тоже, — заверяю я девочку. В этот момент подходят улыбающаяся Кристина и явно ошарашенный Олег.

— Как же приятно вернуться в школу! — сразу заявляет Кристина. Теперь, после всех рассказов Олега, ее тон кажется мне фальшивым, а радость — наигранной. — Знакомьтесь, дорогая Александра Вадимовна: это Олег Викторович, отец Милы. Он решил, что теперь хочет принимать более активное участие в воспитании дочери…

Ага, хмыкаю я мысленно. Олег просто решил не поддаваться больше на твои уловки, а еще… а еще он просто не мог не прийти.

Я протягиваю Олегу руку, и он крепко пожимает мою ладонь. До боли, до истомы, до жара в животе знакомые запахи муската и кардамона щекочут ноздри. Мне кажется, что я краснею, и мой вид выдает меня с потрохами.

— Приятно познакомиться, Александра Вадимовна, — говорит Олег своим низким бархатистым голосом, но я, к счастью, не успеваю ответить: сзади на меня налетают Максим и Ваня, а еще через сорок секунд я оказываюсь окружена целым десятком ребятишек, которые соскучились по мне за три месяца летних каникул.

Тем же вечером состоится родительское собрание.

Кристина и Олег приходят по-отдельности, но садятся за одну парту. Я решаю, что это логично: у них все-таки общая дочь. Класс постепенно наполняется, и чем больше родителей приходит, тем комфортнее я себя чувствую. Запах туалетной воды Олега перебивается запахами другого парфюма, чьего-то пота и даже свежих огурцов, потому что одна из мамочек приходит сюда сразу после овощного рынка.

— Итак, можем начинать? — спрашиваю я, когда свободных мест не остается, а стрелки настенных часов сходятся в длинную прямую линию: ровно шесть часов вечера.

На Олега я стараюсь не смотреть. Он — специально, видимо? — устроился на первой парте средней колонки. Кристина подошла уже после него и просто села рядом. Я изо всех сил пытаюсь сосредотачиваться на лицах других родителей.

Через десять минут после начала собрания мой телефон начинает вибрировать: пришло sms-сообщение.

— Ох, простите, я забыла выключить звук… Одну секунду, — я хватаю со стола мобильный и тут же вижу высветившееся на экране сообщение:

«Ты такая сексуальная на этих высоченных шпильках. Хочу тебя на твоем учительском столе».

Лицо у меня вспыхивает. Я чувствую, как начинает жечь кожу.

Олег, проклятый ублюдок!

Я отключаю звук, поворачиваюсь обратно к родителям… Глаза невольно сталкиваются с глазами Олега, и мне требуется серьезное волевое усилие, чтобы продолжить вести собрание как ни в чем не бывало.

19 глава

После собрания родители подходят ко мне, чтобы что-то спросить или просто пообщаться. Сейчас самое важное из запланированного — это сводить детей в поход. Дату мы пока не назначили: родительскому комитету сначала нужно посовещаться. Класс численностью в двадцать девять человек должны сопровождать не менее трех взрослых: я и еще двое человек. Пока никто не может сказать точно, будет ли он свободен, например, в следующую субботу. Но лучше поторопиться: с наступлением октября погода здорово испортится.

— Я все устрою! — живо обещает мне Кристина Игоревна, протискиваясь между двумя другими мамочками.

— Вы ведь даже не в родительском комитете! — в тысячный раз удивляется Ольга Викторовна, мама Вани.

— Пока есть свободное время — я готова помогать!

— Может быть, сами и поедете сопровождающей? — спрашивает Борис Михайлович, папа Владиславы.

— Мне нельзя… по медицинским показаниям.

Ну да, невроз же.

Я вздыхаю и через силу улыбаюсь:

— Не переживайте так, Кристина Игоревна. Думаю, мы все организуем. Я только сообщила — конечно, все пока в смятении. Сейчас все вернутся домой, подумают, откроют свои ежедневники, глянут в календари…

Через полчаса толпа родителей наконец рассасывается, и я остаюсь в кабинете одна. Открываю настежь окно, чтобы хорошенько проветрить. Завтра здесь уже начнутся уроки — нужно, чтобы было свежо. И чтобы пробивающийся сквозь пелену других запахов аромат туалетной воды с мускатом и кардамоном не тревожил мои мысли.

Я поправляю парты, расставляю стулья, прибираюсь на своем столе. Сажусь, чтобы быстро сделать пометки по сегодняшнему собранию и отправиться домой спать. Тело просит отдыха. Нервы тоже.

На пороге стоит Олег.

Он ушел вместе со всеми остальными родителями, а потом, видимо, минут пятнадцать кружил по району на своем «мерседесе», чтобы теперь вернуться обратно.

— Чего тебе? — спрашиваю я мрачно. После его выходки с sms-сообщением мне не хочется сейчас с ним разговаривать. — И как тебя вообще школьная охрана пустила?

— Они меня еще с линейки запомнили, — объясняет мужчина. — Сказал, что забыл кое-что спросить.

— И что же ты забыл спросить? — я поджимаю губы.

— Например, почему ты такая хмурая?

— Я устала, — говорю я сухо, и это, черт побери, чистая правда.

Он молча подходит ближе, встает позади моего стула и кладет большие теплые ладони мне на плечи, начиная мягко разминать. Я поддаюсь не сразу, но постепенно все-таки расслабляюсь, опускаю голову на грудь, прикрываю глаза. Все тело обволакивает сладкой истомой. Я почти плавлюсь, чувствуя, как отзывается тело на его прикосновения. Руки у него крепкие и нежные, и массаж он делать умеет. Олег нажимает на все позвонки, на каждую мышцу, невзначай лаская пальцами кожу… Нервные окончания отзываются благодарной вибрацией.

— Секса не будет, — говорю я между делом, даже не открывая глаз. Олег надавливает сильнее. Я вздрагиваю и поднимаю голову: — Тебе лучше уйти.

— Ты уверена? — спрашивает он хриплым шепотом, и от его голоса по всему телу разбегаются мурашки. Ну же, соберись, тряпка! Не позволяй инстинктам управлять тобой!

— Да, Олег, пожалуйста, — отвечаю я слабым голосом.

У меня практически нет сил ему сопротивляться. Но все это меня так достало, достало, достало! Я ведь обещала себе не ввязываться в отношения — и что же теперь? Я снова влюбилась!

Эта мысль обжигает мои щеки. Я вскакиваю, чтобы вырваться из плена его ласковых рук и отступить в сторону, но положение у меня не завидное: Олег почти загоняет меня в угол между стеной и книжным шкафом.

— Отвяжись! Отвали! — рычу ему в лицо. Чувствую, как напрягаются соски, как становится влажно между бедер. Олег продолжает наступать, неумолимый, с ухмылкой на лице.

— Что с тобой сегодня? — хмурится он, подходя вплотную и беря мое лицо в свои ладони. Щеки продолжают гореть под его пальцами.

— Сегодня?! Ты только сегодня это заметил?! Да сколько уже можно просто трахаться?! Я думала, что мне это и нужно, думала, у меня так получится — но не получается, вот в чем проблема! Я все время думаю о тебе! И обо всем этом! А еще твоя бывшая жена! Твоя дочь!

— Тшшш, — он по привычке хочет заткнуть меня поцелуем, но я залепляю ему пощечину, и Олег замирает, ошалев от неожиданности.

— Какого хрена, мать твою, — шипит он, и я чувствую, как его руки на моем лице сжимаются…

Всего минуту назад я текла от его вкрадчивого голоса. Теперь от мысли, что он трахнет меня здесь, на моем рабочем месте, мне становится откровенно жутко.

Олег тянет меня за собой, и я чувствую, как через несколько секунд упираюсь ягодицами в деревянную столешницу. Его руки жадно скользят по моему телу, рвут ворот рубашки, забираются под юбку. Он опрокидывает меня на стол и нависает сверху, впиваясь губами в мои губы…

Я не отвечаю. Просто повисаю безвольной куклой в его руках.

Через несколько секунд он это понимает и отстраняется. На это я и рассчитывала. До него доходит: это не горячий жесткий секс, это то-чего-я-правда-не-хочу. Он встает, поправляет ворот своей рубашки, поднимает ладони в знак примирения.

— Прости. Я думал, что…

Думал, что я хочу, просто выпендриваюсь, играю, дразню тебя?

Нет, милый, в этот раз я действительно не хочу.

Я быстро привожу себя в порядок — насколько это возможно с порванным воротом, — и выскальзываю за дверь кабинета. Мне хочется домой, домой, домой… В душ. Смыть с себя это наваждение, и следы его пальцев, и запах его туалетной воды.

Но даже дома успокоиться не выходит. Обида гложет изнутри, зеленый чай не помогает. Не сумев уснуть до полуночи, я встаю с постели, босиком добираюсь до ванной комнаты, затыкаю раковину губкой и выворачиваю на полную кран с горячей водой. Через три минуты раковина заполняется, и первая струя воды толстой прозрачной нитью спускается на кафельный пол…

20 глава. Олег

Ночью я просыпаюсь от странного ощущения, что на меня льется вода.

Этого, конечно, просто быть не может — дом новый, трубы пока прорывать не должно, — так что я поворачиваюсь на другой бок и… бухаюсь лицом прямо в хлюпающую водой простыню. Какого хрена?!

Я вскакиваю, быстро включаю свет и охреневаю. Чисто выбеленный потолок моей спальни сплошь покрыт темными пятнами, пахнет мокрой штукатуркой, а в центре, стекая по купленной Кристиной аккуратной бежевой люстре, прямо на постель струится вода. Свет в люстре мигает, гаснет и зажигается опять, и я быстро щелкаю по выключателю — от греха подальше. Не хватало еще проводку спалить впридачу ко всему.

Во влажной темноте шарю ладонями по прикроватной тумбочке. Нащупываю телефон. Вроде целый. Зажигаю на нем фонарь и выбегаю из комнаты. Твою же мать…

В коридоре, детской и кухне то же самое: вода теплыми струями стекает по люстрам, по стенам, капает с потолка, пускает пузыри на белой штукатурке и обоях, заливает мебель, собирается лужами на полу, чтобы потом, не найдя препятствий, спуститься еще ниже, на пятый этаж…

— Саша! — рычу я в тупом бессилии.

Это, конечно, давно уже не просто секс.

Но как же не хотелось себе в этом признаваться! Как же не хотелось выходить из своей зоны комфорта, принимать какие-то решения, обзаводиться новыми обязательствами… Почему нельзя было просто нажать на «стоп» и оставить нам это жаркое — во всех смыслах, — лето, белые ночи, мятые простыни, разговоры до утра ни о чем и обо всем на свете?

Саша нравилась мне, с ней было легко и комфортно, но я вспоминал свои отношения с Кристиной и меня начинало мутить… Поэтому проще было держать дистанцию, постоянно напоминать себе и ей: это просто секс, просто приятное соседство, просто дружба.

И что теперь?

Эта стерва топит мою квартиру!

Может, я и правильно делал, что держал дистанцию?!

Я напяливаю на себя первое, что попадается под руку — влажные спортивные штаны, какую-то футболку, в полутьме даже не могу различить ее цвет, — и бросаюсь по лестнице наверх, на седьмой этаж. Долго жму на кнопку звонка, слышу, как он надрывается в Сашиной квартире. Наконец ее шаги. Ну, только открой дверь — я тебе задам, маленькая дрянь!

Но Саша не торопится открывать. Вместо этого она, судя по всему, прислоняется к замочной скважине губами:

— Что, хочешь войти и наказать меня? — голос ее звучит так холодно, что меня аж передергивает.

— Саша, черт, Саша! — я даже не знаю, с чего начать. — Выключи воду! Просто выключи чертову воду! А потом можем поговорить!

— О чем поговорить? Я не хочу говорить с тобой. Хочу спать. А из-за тебя уснуть не могу. Мне завтра на работу рано утром.

— Я тоже из-за тебя теперь не смогу спать, представь себе! — взрываюсь я. — Выключи воду! Ты ведь не только меня топишь, но и себя!

— Мне не нравится мой паркет. Я его все равно менять буду. Матрас я подняла. Мебели у меня почти нет. Не переживай, ничего не пострадает.

— Твою мать! — рычу я от бессилия, продолжая колотить в ее дверь. — А о соседях на пятом этаже ты подумала?!

Саша больше ничего не отвечает, и мне приходится вернуться в свою квартиру. Судя по тому, что потоки воды вскоре прекращаются, кран она все-таки выключает.

Я пока не знаю, доходит ли что-то до пятого этажа, но в моей квартире — полный аврал: обои волнами, потолок пузырями, пол залит лужами. Я выковыриваю откуда-то из дальнего ящика в кухне длинные разноцветные свечи, которые Кристина ставила на праздничный новогодний стол, расставляю их по квартире, щелкаю зажигалкой. До самого рассвета вожусь в попытках убрать воду с пола, вытираю мебель, снимаю с постели белье, оставляя сушиться матрас, открываю настежь все окна.

Утром приходится вызвать на всякий случай электрика. Покопавшись, он сообщает: все будет в порядке. Нужно только подождать два-три дня, пока все хорошенько не просохнет. И на том спасибо.

Вопрос о том, как ежедневно возить Милу в школу, остается открытым: с Ленинского, где они теперь живут, добираться долго, у меня дочка жить не может, а искать новую школу Кристина отказывается. Поэтому в шесть утра второго сентября она названивает мне:

— Приезжай за Милой! Вези ее в школу!

Серьезно? Ты издеваешься, что ли?

— Я предлагал тебе забрать квартиру — ты отказалась. Я предложил Миле жить со мной — разумеется, ты устроила скандал. Я сказал, что можно поискать другую школу, — снова нет. Собралась шантажировать меня дочерью? Нихрена у тебя не выйдет. Покупай квартиру ближе к школе, если хочешь, чтобы она училась в тридцать седьмой. И вообще — на метро быстрее, чем на автомобиле. Пробки. А еще — я работаю. И мне не по пути.

Кристина начинает вопить что-то в трубку — и я отключаюсь. Утыкаюсь сонной физиономией в подрагивающие от нервов ладони.

Была у меня одна истеричка — а теперь две.

Браво, Олег.

А впрочем, говорю я себе, все же не сравнивай их. Кристина была истеричкой просто-потому-что: ей все и всегда не нравилось, она любила скандалить, высасывая из меня энергию и жизненные соки, а потом жаловалась на психологические проблемы. Саша — другая. Я повторяю это мысленно несколько раз, пытаясь подавить в себе сиюминутную злобу на ее выходку.

Но разве я не виноват перед ней?

Мог бы и заметить, что она стала относиться ко мне серьезней.

Мог бы и не писать ей то тупое сообщение на собрании.

Мог бы и не набрасываться на нее с таким видом, словно хочу изнасиловать… Не хотел же.

Назад Дальше