Троцкий наносил контрудар по Сталину в связи с национальным вопросом, имея в рукаве такой козырь, как еще никем не озвученные ленинские записки против национализма генсека. Открыть карты он решил за два дня до начала XII съезда, разослав их всем членам ЦК, как и статью «К вопросу о национальностях и об “автономизации”». Декорации к XII съезду, который открылся 17 апреля 1923 года в роскоши Большого Кремлевского дворца, были расставлены. На этом фоне почти незамеченным прошел политический отчет Зиновьева, который не только подтвердил «завершение отступления», но и пошел дальше, провозгласив задачу «победы над нэпом».
Виртуозно отбился Троцкий. Внеся в речь о промышленности все требовавшиеся от него поправки, он тем не менее призвал пройти нэп «по сокращенному учебнику», чтобы не дать развиться вредным последствиям от появления на свет «рыночного дьявола». Немного сложнее пришлось Сталину в нацвопросе. Ленинские записки и статью передали на обсуждение глав делегаций. Поддержку Троцкому в борьбе с великорусским шовинизмом оказали Бухарин и Раковский, но это не помешало принятию резолюции с осуждением «местного национализма» Мдивани, а вовсе не Сталина. Съезд действительно увеличил состав ЦК с двадцати семи членов до сорока и пятнадцати кандидатов, а ЦКК - с пяти человек до пятидесяти и реорганизовал Рабкрин. Однако если Ленин видел смысл своих нововведений в усилении контроля над партией и ее руководством, то Сталин и Молотов трансформировали их в усиление контроля со стороны партии. Молотов предложил именно такую редакцию постановления съезда: «Основной задачей ЦКК является работа по обеспечению во всех отношениях партийной линии в деятельности всех советских органов»403. Увеличивать состав ЦК и ЦКК за счет своих людей многим даже понравилось - с тех пор эти органы росли от съезда к съезду. Главное кадровое изменение после XII съезда: на место Куйбышева, командированного руководить ЦКК-Рабкрином, секретарем ЦК был выдвинут Ян Рудзутак, ставший также кандидатом в члены Политбюро.
На свой 33-й день рождения Молотов получил письмо от отца:
, «Дорогие Веча и Поличка. Здравствуйте!
Настоящим поздравляю Вечу с днем Ангела и Поличку с дорогим именинником, с искренним пожеланием доброго здоровья, благоденствия, счастливой семейной жизни, в делах же и службе пользоваться всегда скорыми успехами, а главное быть здоровыми. Ну как, Веча, дела на политическом горизонте, все ли обстоит благополучно?
Здесь откуда-то распространился слух, что Франция с Германией разодрались и будто бы Англия с Турцией и что в драку намерены втянуть и Россию из-за каких-то там проливов и Черного моря, которое будто бы занимает своими судами Англия. Слухи насколько верны - не ручаемся. Здесь же по этому поводу не заметно никаких активных действий; только своим чередом идет обучение новобранцев с деревянными палками вместо ружей. В военкомате тишина необычная довольно.
А вот что налогами, так просто задушили нас, как городских жителей, так и мужиков, а особенно торговцев. Некоторые артели заплатили по нескольку миллиардов, и только за 3 месяца с апреля вновь надо платить опять миллиарды, то многие, как
слышно, прекращают дело. Кроме торговцев и жителям очень обременительно. Вот и с нас налоги почти каждую неделю. Не успеешь один внести, уже несут повестку на другой. Хорошо что Зина еще зарабатывает немного, то и отдуваемся.
А в последнее время врачам, занимающимся частной практикой, предлагают патенты на 3 месяца за 75 миллионов. За службу же в больнице платят всего 60 миллионов. Ведь это прямо эксплуатация. А за гарнизонного врача ничего не платят. А предшественнице ее мукой платили. Да и что же это за жалованье врачам; тогда как Володе Чиркову из отдела труда послали инвалида-ученика, мальчишку с обязательством принять и обучать его в пекарне булочной и платить ему 88 млн. Да застраховать его на 22 млн. А он пока только может разве принести дров в пекарню и больше ничего, да подмести. А врачи учились несколько лет, так их плата 60 млн. Так где же справедливость?
Вот Зина и собирается отсюда бежать в Казань через неделю, пока зимняя дорога. Если что заработает, то только на налоги, а на провизию ничего не остается, то питаться приходится неважно. Хорошо, что было еще молоко, так как корова все время давала молоко. Но для поборов нужны конечно средства, то в силу необходимости корову придется продать. За нее предлагают 1 !4 миллиарда. И вот с этими средствами и ехать. Меня тоже Зина зовет с собою в Казань, но я пока не решил этого вопроса. Тогда на кого же оставим дом и хозяйство? Выписываю домой Володю, и он согласен переехать, только вот уволят ли его со службы? Он секретарит в Волисполкоме, заместителя пока не находится, и мне оставаться одному тоже без мамы теперь скучно.
Да, Веча, не стало у меня моего Ангела хранителя и Вашей любящей Вас дорогой мамочки. Очень и очень без нее скучно мне живется. Отлетел от нас Ангел хранитель и оставил меня, да еще больного канителиться в сем мире юдоли плача и воздыхания, но что поделаешь, “судьбы Господни неисповедимы”, приходится все посылаемые испытания переносить с терпением, которого правда у нас запасы небольшие. Здоровье мое все еще пока не важно, и даже еще к пищеводу прибавились и другие: часто болит голова, колотья в груди и часто расстройства желудка. Так вот, дорогой Веча, как у нас дома дела.
Относительно поездки в Казань я лично отлагаю до парохода, а Зина решила ехать по зимней дороге, чтобы не канителиться на пароходе с багажом. Но вот Зина скоро уедет, а налогов предстоит еще масса. То вот я не знаю, вправе ли облагать меня налогами? Так как в настоящее время я больной
инвалид и безработный, то оттуда у меня средства для оплаты налогов, а их ожидается не мало. На днях были опять с регистрацией и переписывали, какие имеются строения и сколько под ними земли с садами и огородами. Я толковал по этому поводу с налоговым инспектором, что меня бы не следовало обкладывать как безработного и инвалида. Он сказал, что это их не касается. Раз имеете дом, то платить обязаны. Тогда хоть беги из дома. Поэтому у меня вопрос о поездке в Казань стоит как насущный, только не полагаюсь на квартирантов. Квартиранты, правда, находятся и просят квартиру, но без себя плохая на них надежда. Испортить, порушить - это ихнее дело, что уже испытано во время нашего жития в Кукарке и в Вятке.
Веча, вот меня интересует эта налоговая политика. Чего этим правительство хочет достигнуть, чтобы сравнять население как в городах, а также и в деревне, чтобы ни у кого ничего не осталось?..
Относительно строительства. Чего бы не начали, ничего не выходит. Поневоле вспомнишь поэта: “Суждены нам благие порывы, но свершить ничего не дано”. Вот пример нашего строительства - “Народный Дом”. Навозили массу материалов, кирпича, камня и прочего, выкопали для закладки ямы, и тем дело кончилось. Как было еще в бытность твою в Нолинске, так и по сейчас. Затем на площади хотели разбить парк. Площадь обнесли тыном, насадили тысячи полторы деревьев и кустарников. Сколько народу работало, и все это ни к чему. В настоящее время опять та же площадь: ни одного деревца не осталось. .. Ну, будьте здоровы. Любящий Вас и благодарный. Папа Михаил»404.
Это было последнее письмо от Михаила Прохоровича. В том же году его не станет.
Быстро росший аппарат ЦК партии переехал в большое серое здание на Старой площади, где он будет размещаться до последних дней существования КПСС. Из воспоминаний Бажанова: «5-й этаж дома отведен для секретарей ЦК и наших секретных служб. Поднявшись на 5-й этаж, можно пойти по коридору направо - здесь Сталин, его помощники и секретариат Политбюро; пойти же по коридору налево - здесь Молотов и Рудзутак, их помощники и секретариат Оргбюро. Если пойти по первому правому коридору, первая дверь налево ведет в бюро Каннера и Мехлиса. Только через него можно попасть в кабинет Сталина, и то не прямо, а пройдя сквозь комнату, где дежурит курьер (это крупная женщина, чекистка Нина Фоменко). Дальше идет кабинет Сталина. Пройдя его насквозь, попадаешь в обширную комнату, служащую для совещаний Сталина и Молотова. Сейчас же за ней кабинет Молотова. Сталин и Молотов много раз в течение дня встречаются и совещаются в этой средней комнате»405.
На заседаниях Секретариата теперь председательствовал Рудзутак. На заседаниях Оргбюро - Молотов. В 1923 году кадровые вопросы составили 40 процентов от всех, рассмотренных в Оргбюро. XII съезд предложенной Молотовым резолюцией объявил подбор не только партийных, но и советских, хозяйственных, кооперативных и профсоюзных руководителей важнейшей партийной задачей406. Была создана комиссия под руководством Молотова и Кагановича, которая готовила всеобъемлющее постановление «О назначениях», одобренное Оргбюро 12 июня. Не прошло мимо ЦК и утверждение первого союзного правительства, которое было образовано на сессии ЦИК СССР в июле 1923 года во главе с Лениным. Его заместителями стали Каменев, Рыков, Цюрупа, Чубарь и Орехашвили. В ноябре появилось постановление Оргбюро, сопровождавшееся двумя списками должностей. Первый - номенклатура № 1 - включал до четырех тысяч наиболее важных постов, назначения на которые утверждались Политбюро или Оргбюро. По номенклатуре № 2 ведомства сами предлагали людей на должности, но по согласованию с учетно-распределительным отделом ЦК и с санкции одного из его секретарей. За год количество ответработников, состоявших на учете в ЦК, выросло с пяти до пятнадцати тысяч.
В июле Зиновьев и Бухарин отправились отдыхать в Кисловодск, где на досуге в пещерах размышляли о судьбе страны. Суть их последующих предложений заключалась в реорганизации руководящих органов партии - упразднении Оргбюро и избрании нового Секретариата в составе Троцкого, Сталина и Зиновьева. Молотов видел в «пещерной платформе» «интригу против Сталина и всей нашей группы». Тогда же Зиновьев писал Каменеву: «На деле нет никакой тройки, а есть диктатура Сталина... Мы этого терпеть больше не будем»407. Генсек был в курсе этой переписки: Дзержинский не дремал. Сталин тут же отвечает в Кисловодск: «Вы не прочь подготовить разрыв, как нечто неизбежное... Действуйте, как хотите. Дней через 8-10 уезжаю в отпуск (устал, переутомился)».
Уход Сталина означал бы триумф Троцкого. Сговориться удалось на том, что Секретариат сохранили, а в Оргбюро ввели Бухарина, Зиновьева и Троцкого. На такую уступку Сталин мог пойти спокойно: он не мог заподозрить этих лидеров партии в
Дом семьи Скрябиных в Нолинске
Семья Скрябиных (слева направо): Владимир, Вячеслав, бабушка Екатерина Сергеевна, Виктор, дед Проход Наумович, Михаил, Анна Яковлевна, Николай, Сергей, Михаил Прохорович
Казанский реалист
Возвращение с маевки. Казань. 1908 г. Художник Н. Ромадин
Неразлучная
четверка
революционеров
Казанского
реального
училища.
Слева направо:
A. Аросев,
Н. Мальцев,
B. Тихомирнов,
В. Скрябин.
1909 г.
Печатание революционных листовок. Казань, 1909 г. Художник И. Дегтярев
Каникулы на берегу Вой.
Вячеслав Скрябин — крайний справа, сестра Зина — стоит
Студент-
политехник
Учетная карточка студента Политехнического института им. Петра Великого. 1913 г.
Совещание представителей большевистских организаций Москвы в Сокольниках 1 июня 1915 года. Художник А. Нюренберг
(Зк?Я 5>1H,