— Ага, — вздохнула Натсэ и потрогала собственный ошейник.
Меня больно кольнула совесть. Я ведь мог бы попросить и Натсэ освободить. Мог бы, но не просил. Врал себе, что боюсь — она всё же убийца. Врал себе, что Мелаирим не согласится — она всё же убийца. Врал себе, что в этом нет смысла — она всё же должна будет стать жертвой вместо моей сестры. На самом же деле мне было страшно её потерять. Я чувствовал себя не то как парень, с которым согласилась сходить на свидание самая красивая девушка города, не то как мальчишка, которому попал в руки крутой навороченный робот на пульте управления. Ненавидел себя, но понимал, что не могу решиться дать Натсэ свободу.
— Меня нельзя освобождать, — сказала вдруг Натсэ. — Если снять ошейник — за мной придут из Ордена. А если они придут — они своё возьмут.
— Откуда ты постоянно знаешь, что я думаю? — удивился я.
Натсэ пожала плечами:
— Я убийца. Мне положено разбираться в людях.
Потом, помявшись, она спросила, чуть покраснев:
— Хозяин, вы… Вы согласитесь считать этот меч своей собственностью?
— А? — озадачился я.
— Рабам не полагается собственности. Если меч попытаются отобрать, я не имею права даже защищаться. Но если вы назовете его своим…
— Конечно, он мой, — заявил я, сообразив, наконец, что к чему. — Не вздумай никому отдавать и держи при себе!
— Спасибо, хозяин! — просияла Натсэ.
Послышались шаги. В проеме появилась побледневшая Талли. Она бросила на пол разорванный, обугленный ошейник. Потом махнула рукой, и в комнату вошла Ганла, протягивая мой плащ. На ней была какая-то длинная заплатанная рубаха длиной до колен — может, обноски Мелаирима.
— Спасибо! — пропищала она. — Спасибо вам большое, великий маг!
Талли при этом фыркнула, но промолчала.
Я встал, забрал у Ганлы плащ и улыбнулся:
— Меня-то особо не за что благодарить. Без неё, — указал я на Натсэ, — я бы тебя и не нашел. Её благодари.
Лицо Ганлы вытянулось.
— Но ведь… Она же рабыня.
Мы с Ганлой долго смотрели в глаза друг другу. Потом она, видимо, сообразила, что пауза становится неудобной, и отвела взгляд.
— Я всегда буду помнить вашу доброту, господин, — пробормотала она.
— Размечталась. Ничего она помнить не будет, — заявила Талли. — У тебя в голове — отсроченное заклинание, поняла? Сейчас я вытащу тебя наружу, и ты пойдешь домой, но по дороге тебя скрутит, и из памяти выжжет последние сутки. Потом сама будешь решать, что тебе со своей жизнью делать. Хочешь — опять в рабство, хочешь — домой. Попрощались? Вот и миленько. Пошли.
И Талли за руку выволокла девчонку из комнаты.
Я повернулся к Натсэ и виновато развел руками. Натсэ грустно улыбнулась и пожала плечами. Мы сделали, что могли. Глупо было бы надеяться изменить мир, спалив одну халупу с кучкой негодяев.
Глава 20
Талли как ушла с Ганлой, так в тот день больше и не вернулась. Мелаирим вовсе ушел не прощаясь и, как обычно, пропадал до вечера. Мы с Натсэ остались вдвоём на весь день в пустом доме и использовали это время на всю катушку: доели остатки еды, найденные в столовой, и завалились спать.
А вечером нас разбудил почтенный Мелаирим. Он тихо вошел в комнату. Настолько тихо, что от этой тишины у меня во сне что-то в груди ёкнуло, и я проснулся, а Натсэ подскочила и того раньше. Пока я протирал глаза, она уже переместилась на стул на моей половине. Меч лежал перед ней, на столе. Пока еще в ножнах, но я уже видел, как быстро он их покидает при необходимости.
Мелаирим, войдя, устремил на меня тяжелый взгляд и так же тяжело привалился к стене. Я сел на кровати, отчаянно пытаясь придать себе бодрствующий вид. Получалось так себе. Ощущение было всё еще такое, будто барахтаюсь в желе. Ненавижу спать днём после бессонной ночи.
— Город стоит на ушах, — тихо заговорил Мелаирим. — Минувшей ночью кто-то убил трех городских стражников на окраине. Двоих прикончили их же оружием, третьего — медной монетой в один дилс. Потом неизвестные проникли в дом Герлима, профессора изящных искусств, преподавателя академии. Неизвестные устроили настоящую бойню, убили, в числе прочих, сына Герлима, его самого оглушили, а дом — сожгли. Ходят настойчивые слухи, что работали маги Огня из Ордена Убийц. Скажи мне, Мортегар, когда я говорил тебе, что магию Огня нельзя использовать вне вот этого места, тебе что-то было непонятно?
Вопрос был с подвохом, и я выбрал наилучшую стратегию: глубокомысленно промолчал. Потом, спохватившись, ещё понуро опустил голову. То, что в школе я не возглавлял списки популярности, не делало меня пай-мальчиком, любимцем учителей и родителей. Я нередко бесил и тех, и других. Порой на меня орали, а иногда говорили вот так, как сейчас. Мол, что же ты делаешь со своей жизнью, Мортегар, ты же понимаешь, что назад пути нет, и мы уже устали за тебя бороться.
Первые раз десять такое берет за душу. Но потом замечаешь, что время идёт, а ты так и не сидишь на помойке с грязным шприцем в вене, расковыривая твёрдый шанкр на губе. В общем, слова Мелаирима на меня мало подействовали. В них меня только одно зацепило. Этот лысый маньяк — профессор изящных искусств? Учитель?! Офигеть, у них тут преподавательский состав. Тайный маг Огня, планирующий революцию, садист и извращенец, убивающий рабынь... Кто ещё? Даже узнавать страшно.
Мелаирим помолчал, давая мне возможность раскаяться, потом перешёл к следующему этапу:
— Ты подвёл нас, Мортегар. Ты подвёл не только меня и Таллену, ты поставил под удар саму нашу миссию.
Тут он опять выдержал паузу, видимо, ожидая от меня извинений.
— А вы меня похитили из моего мира, — тихо сказал я, ощущая закипающую злобу. — Убили мою сестру. Сожгли мой дом, оставили безутешных родителей.
— Мы дали тебе магическую силу! — заорал Мелаирим, стукнув кулаком по стене. Красивый жест, если бы не черная печать, проявившаяся на тыльной стороне ладони. Вряд ли ему было больно.
— Я ее использовал, чтобы спасти свою подругу. И впредь буду поступать так же. В моем мире у меня и половины шанса не было вести себя, как полагается настоящему человеку, но здесь я иначе жить не намерен. А если вы не хотите, чтобы я пользовался магией Огня, так дайте мне печать Земли.
Мелаирим явно опешил от такого предложения. Впрочем, подумал он быстро.
— Этого не будет, — заявил он.
— Тогда я и ранг свой прокачивать не буду, — огрызнулся я. — Какой прок от магии, которой можно пользоваться только ночью под одеялом?
— Можешь делать всё, что угодно.
— Правда? — озадачился я.
— Из-за вашего дебоша в городе объявлено чрезвычайное положение. Стража усилена магами. Проверки и комиссии трясут всех, и это лишь начало. Я не могу позволить себе рисковать, поэтому, пока всё не утихнет, сюда не вернусь. Таллена тоже. Всех студентов, начиная со второго курса, частично привлекли к усилению, частично держат под наблюдением. Болота ещё эти… — Последнее он сказал как бы и не мне, просто в сторону, но тут же спохватился и вновь уставился на меня: — Не знаю, сколько это займет. Неделю, две, месяц… Два месяца, — сверкнул он глазами, намекая на крайний срок возвращения сестры. — У тебя будет время подумать, Мортегар. Подумать, чем ты предпочитаешь заниматься в одиночестве, под землёй. Прокачивать ранг, чтобы стать настоящим магом, или играть в гордость. Прощай!
Мелаирим развернулся и ушел. Преподаватель из него был, скажу прямо, так себе. Запереть в одном помещении двух подростков разного пола и всерьез рассчитывать, что они будут делать уроки — не самый гениальный ход. За два-то месяца с Натсэ, пожалуй, даже я на что-нибудь, да отважусь. Тем более, у неё скоро вообще одежды не останется.
Но вот прямо сейчас, когда Мелаирим ушел, меня начал тревожить другой вопрос, более насущный. А именно: чем мы тут будет питаться? Вряд ли Мелаирим об этом не подумал. Хотя… С него станется поморить голодом неделю-две, а потом явиться спасителем, с окороком в руках и улыбкой на усатой роже. Мужик человеческие жертвы запросто приносит, почему бы и нет.
Услышав негромкий лязг, я повернул голову. Натсэ достала меч из ножен и со спокойным интересом его разглядывала, проверяла пальцем лезвие. Я решил не мешать и прогулялся. Сперва в туалет, потом — в столовую. Стол был пуст. С него даже все до единой крошки смахнули.
Я начал вспоминать, что еда — всё то время, что я тут живу, — всегда была на столе. Я не видал ни шкафов, ни холодильников, ни официантов. И ни разу — ни разу! — не задался вопросом: откуда еда берется. Зато теперь этот вопрос меня тревожил. Наверное, это ещё один признак взросления. Эх, такими темпами я уж скоро состарюсь.
Я сходил в святилище, задумчиво посмотрел на огонь, пляшущий у ног статуи. Как-то же меня переносили при помощи огня, может, есть подходящее заклинание…
Я тут же увидел огненное дерево заклинаний. Открыты в нем были пока только корни, а нужное заклинание подмигнуло с одной из самых высоких ветвей, я пока даже названия его прочесть не мог. Вот уж действительно, и не захочешь, а начнёшь ранг прокачивать. Может, Мелаирим не такой уж плохой учитель на самом деле?
Я зарычал от злости и вернулся в комнату, к Натсэ, в поисках ободрения.
Натсэ выслушала меня очень внимательно и доброжелательно, даже отложила меч.
— В крайнем случае вы сможете съесть меня, — включила она ободряющий режим.
— Фу! — содрогнулся я. Последнее, что мне хотелось с ней сделать, — это съесть. — А нет ли у тебя какой-нибудь гениальной идеи, как нам отсюда выбраться?
— Есть, — кивнула Натсэ. — Но нужна печать Земли. А её у нас, как я понимаю, нет.
— Да уж, — вздохнул я и присел на кровать. Посмотрел задумчиво на Натсэ. — Чем же мы тогда будем с тобой заниматься?
Вот чем угодно поклянусь: ни одной такой мысли у меня в голове не было, только Натсэ почему-то густо покраснела, встала и принялась повязывать за спину меч.
— Не нужно так расстраиваться, — пробормотала она. — Давайте поищем. Может быть, где-нибудь здесь и есть печать.
***
Мы осмотрели каждый доступный нам квадратный сантиметр пространства — тщетно. Единственные руны, которые нам попались, — руны на факелах. Я, как человек, привыкший к общению с компьютерами, на всякий случай потыкал факелом в стену — вдруг подойдёт.
— Бесполезно, — вздохнула Натсэ и, усевшись на стул в столовой, подперла голову руками. — Простите, хозяин, но я ничего не могу сделать, мы взаперти.
— Да и ладно, — тут же успокоился я, увидев расстроившуюся над моей проблемой девушку. — Подождём. Может, что-то решится.
Я со скрежетом подтащил стул и сел рядом с Натсэ. Та искоса за мной наблюдала, но возразить не пыталась. Всё-таки, немного хорошо, когда девушка — рабыня. Чуть-чуть. Капельку буквально.
— Как ты оказалась рабыней? — спросил я.
Натсэ помрачнела, но я не отводил взгляда. Чутье подсказывало, что некоторые темы надо обсуждать, даже если они неприятны.
— Я не выполнила заказ, — едва слышно поговорила Натсэ. — Вариантов было два: либо сразу… — Она как-то так выразительно мотнула головой, что я моментально угадал слово «смерть». — Либо рабство.
— Ты, и не смогла кого-то убить? — усомнился я.
— Я не сказала, что не смогла. Я сказала, что не выполнила заказ.
Прежде чем я успел задать ещё вопрос, Натсэ вернулась к главной теме, по которой всё сильнее урчало в животе:
— А как здесь раньше еда появлялась? Они что, приносили её? Готовили?
Я фыркнул, представив, как Мелаирим заявляется домой с пакетами из супермаркета, а Талли готовит ужин у каменной плиты. Картина выглядела так по-дурацки, что не оставалось сомнений: вопрос с едой решается как-то иначе, причем, радикально. Так я и сказал Натсэ. Она тут же принялась сосредоточено исследовать стол. Стол был большим, и она на него забралась, медленно и соблазнительно поползла, оттесняя моё чувство голода на второй план.
— Если еду не готовят здесь, значит, переносят сразу готовой, — говорила она. — В принципе, простейший фокус. Через свою стихию можно перенести всё, что угодно…
— Угу, — сказал я.
До меня вправду дошло. Я ж не зря тут худо-бедно магии учился. С Талли разговаривал. Маги Земли могут отправить предмет от одного участка земли с руной, до другого. Причем, не обязательно даже земли. Глина, камень — вполне подходят. Лишь бы не вода с воздухом и не огонь.
— А если мы выберемся, — спросила Натсэ, спрыгнув со стола, — что делать дальше, вы подумали? Вчера я сказала, что могу заработать денег, но сегодня с этим будут сложности. Если Мелаирим сказал правду, мы там долго не проходим.
— Да хоть с едой что-нибудь придумаем, — сказал я. — Денег, конечно, немного, но… Меня, вот, на ужин пригласили! — вспомнил я про визитку. — Авелла сказала, можно взять друзей.
— Рабы — не друзья, — заметила Натсэ и скользнула под стол. — Но план хороший. Ага!
Я тоже забрался под стол и подполз к Натсэ, смотреть на «ага», в которое она гордо тыкала пальцем. Это оказалась руна. Крохотный, едва различимый росчерк на обратной стороне каменной столешницы.
— Ты — чудо! — воскликнул я.
Натсэ скромно улыбнулась.
Глава 21
Глядя на разломанный стол и держа в руке маленький его кусок — камешек с руной — я думал, что путь назад ещё есть. Я по-детски радовался, что делаю новую веселую шалость со своей новой подругой и готов был понести за это любое наказание, ибо оно того стоило.
Но вот стоя посреди комнаты Талли, пока Натсэ копалась в её платьях в стенном шкафу, я начал потихоньку понимать, что это — война. Мелаирим-то, может, и проглотит такой плевок в лицо, а Талли в ответ плюнет ядом, если не концентрированной кислотой.
Ну а что нам оставалось? А? Или они тоже всерьез считали, что я сожру Натсэ и на том успокоюсь? Надо было лучше изучать психологию попаданцев-школьников из России, прежде чем проводить такие ритуалы! Стол, можно сказать, был обречен с самого начала. Как и гардероб Талли. Я ведь сразу сказал: Натсэ нужна одежда. А мне в ответ — что? Два средних пальца? Ну не могу же я выйти в город с рабыней в таком виде! Которую, причем, каждая собака там узнает. Так что совесть моя чиста, как лепестки сакуры в аниме о первой любви.
Но, несмотря на все оправдания, чувствовал я себя тут неуютно. Как будто опять осквернял некое святилище.
Комната Талли отличалась от всех остальных помещений, как королева красоты от грязных крестьянок. Стены и пол здесь тоже были каменными, но Талли застелила, завесила их разноцветными коврами, в одном месте даже приспособила занавески так, что казалось, будто за ними — окно. Я их даже отдернул. Увы, там оказалось всего лишь зеркало. Тоже, кстати, неплохо. Я посмотрел на себя. Давно не виделись. Ну ты и изменился, дружок…
Я и раньше особо не загорал, к тому же в моем мире не так давно закончилась зима. Но всё же нынешняя бледность даже мне показалась нездоровой. Вот до чего доводит проживание под землей! Они… Они наносят вред моему здоровью, вот!
Зато, кажется, рожа стала пошире, теперь я выглядел менее благородно. Это всё потому, что я много жру и мало шевелюсь. Ну куда это годится? Нет, ребята, хватит этих издевательств над личностью.
— Хозяин, — окликнула Натсэ, — вам нравится?
Я повернулся. Хмыкнул. Талли была на полголовы выше меня, Натсэ примерно на столько же ниже. В этом состояло одно из главных препятствий для обмена одеждой между девчонками. Кроме того, Талли была шире в плечах. По всем этим причинам неприлично короткое и откровенно обтягивающее платье, которое сделало бы Талли центром притяжения взглядов в любой компании, превратило Натсэ в неприметную серую мышку. Особенно когда она завязала узлом волосы и потупила взгляд своих чудных фиолетовых глаз.
— Прекрасно, — сказал я. — Нет, конечно, не очень прекрасно, я хочу сказать, что тебе нужно будет купить что-то получше, но пока, сейчас, для наших целей…
— Хозяин, — перебила Натсэ, еще ниже опустив голову, — если хотите сделать комплимент убийце из Ордена — просто не замечайте. Если хотите похвалить рабыню, достаточно простого «неплохо».