Всадник Мёртвой Луны 003 ("Бойня") - Васильев Александр Александрович 2 стр.


Он всё ещё стоял над дышащим жарким паром котлом, и никак не мог решится на хоть какое-либо действие, как в коридоре уже послышался топот ног Ладненького, бегом возвращавшегося назад. Здесь Владислав дёрнулся испуганно, и почти бессознательно, опрокинув склянку кверху дном, одним движением высыпал весь бурый порошок оттуда прямо в котёл, а затем, поспешно схватив большую серебряную поварёшку, начал с усилием перемешивать густой суп, стремясь распределить зелье в котле как можно равномернее.

Так - с поварёшкой в руке, его и застал Ладненький, стремительно влетевший в кухню - с немым недоумением в глазах.

- И чего это ты вдруг решил, что он меня кликал-то? - С изумлением воскликнул он увидев Владислава.

- Нет? Не кликал? Ну значит - мне показалось, - Стараясь произносить с трудом выталкиваемые из горла, внезапно схваченного судорогой, слова с наиболее возможной беспечностью, ответил ему Владислав. Кидать поварёшку уже было явно поздно, и поэтому он пояснил с улыбкой - Вот, решил попробовать, что у тебя вышло. Вкусно, однако!

- А то! - С гордостью отозвался Ладненький. - Но ты, брат, того - уши себе хорошо прочисть в следующий раз-то! А то бегаю как заяц, да ещё ты меня и полным дураком перед Весельчаком выставил! А оно мне надо?

В последнее время чинопочитание в отряде явно размывалось - ещё недавно Ладненький никогда не позволил бы себе разговаривать со старшим по чину подобного рода образом - что бы там ни случилось бы между ними.

- Да ладно, извини, друг! Ну, промашка вышла. Бывает. - Постарался сгладить произошедшее Владислав.

- Ну лады, бывает, чего там! - Отмахнулся, постепенно отходя от возмущения, Ладненький. - Вот - поможешь мне котёл в трапезную оттарабанить? Пока там Вырвиглаз посудой занимается? Всё быстрее будет. Я, раз уж всё равно там был, то парней пожрать и кликнул - они уж, наверное, все и в трапезной - так чтоб не остыло?

Владислав с охотой согласился. Они перетащили оба котла на развозной столик, с колёсиками, поставили туда же хлеб и мясную нарезку, и покатили всё это, совместными усилиями, через коридор в трапезную. Владислава, при этом, аж трясло от возбуждения, и ему приходилось прилгать огромные усилия, чтобы держать себя, более-менее, в руках, дабы Ладненький ничего не заметил.

В тапезной уже сидела вся братия - даже кликнули часового с башни над воротами. Все были распарены воинскими упражнениями, которыми они как раз во дворе и занимались перед этим. Владислав, входя туда, внутренне весь аж сжался - Весельчак-то волк матерый, и - как бы не заподозрил вдруг чего неладного во всей этой истории! Но тот лишь весело прошелся по поводу плохого слуха у Счастливчика, и на этом недоразумение было исчерпано. Да и то - вроде бы хоть какого-то малейшего повода опасаться сейчас подвоха, от находящихся в крепости, у него, пока что, совершенно не было. Так что - не насторожила его вся эта странная история. Хотя - вполне и могла бы.

- Раз уж ты тут, то мож сходишь за командиром-то? - Обратился к нему Ладненький. - Чтобы глотку не драть во дворе-то?

- Да я даже лучше сделаю. - С готовностью подхватил его предложение Владислав. - Давай-ка, возьму на поднос, и отнесу ему перекусить наверх сам. И себе тоже захвачу. Мы там и поедим, чтоб командир туда-сюда не бегал-то. А то он там сейчас весьма увлечён одним делом. Думаю - не захочет отрываться! Но если что, то мы сюда спустимся, конечно же.

- Ну снеси, отчего же не снести! Будете уходить вечером - захватишь пустую посуду. Чтоб не валялась там? - Осведомился Ладненький.

- Да захвачу конечно же! - Радостно согласился Владислав, сейчас склонный ублажать и гладить по шёрстке всех и вся - лишь бы кто чего не заподозрил бы в происходящем, и - не насторожился бы. - Ты только наложи в миски-то, и поставь на поднос!

Ладненький взял серебряный поднос из посудного ларя, и начал накладывать порции в миски. В это время Вырвиглаз уже разливал парням хаш, и первые, получившие свои порции, принялись, громко сёрбая, хлебать его серебряными же, густо позолоченными ложками, входившими в посудный набор трапезной - видимо, таки хорошо проголодались.

Соорудив споро поднос на двух едоков, Ладненький и сам, не мешкая, тут же примостился за столом, на пару с Вырвиглазом - он страсть как не любил остывшее. Чуть помешкав, и убедившись, что к первому блюду основательно приложились все, сидевшие за столом, Владислав, держа двумя руками тяжеленный поднос, медленно поплёлся в башню. Его, мучительным гнётом на сердце, непрестанно тяжко терзала мысль о том, что же он сейчас творит-то со своими товарищами!

Но впрочем, не успел он войти в Башню, как сознание его уже полностью захватила лишь забота о том, как же ему, всё же, сейчас таки убедить Тайноведа непременно пообедать в рабочей комнате. Блестящая мысль о доставке зелья командиру в башню пришла ему тогда, когда он сообразил, что пока тот спустится вниз, зелье может уже начать действовать. И как тогда объяснять ему повальный и беспробудный сон в трапезной?! А тут уж его даже под угрозой смерти к еде прикоснуться не заставишь, вестимо! И что дальше? В свою же способность справиться с насторожившимся, уже подозревающим недоброе Тайноведом Владислав совершенно не верил.

Вообще - отряд явно распустился. Ещё недавно никому и в голову бы не пришло приступать к еде до тех пор, пока командирство не соизволит усесться во главе стола. А теперь вот - ничего. Вон - даже Ладненький не озаботился кликнуть командира сверху сразу же, как забирал парней с улицы. Хотя - возможно, он попросту полностью отвлёкся на выяснения с Весельчаком по поводу истории о ложном вызове. Вот и позабыл. А потому решил, что пусть уж заваривший эту кашу Счастливчик сам всё и исправляет.

Ему несколько раз пришлось ставить поднос на землю, чтобы открыть для себя двери. Свою долю он решительно тут же спрятал внизу - в той же караулке, где были укрыты кинжалы. Рассеяно подняв истлевшее драньё, он полнял один из них, и начал вертеть в руке, рассматривая его в рассеянном свете дня, просачивавшегося через открытые бойницы.

Кинжал был не так чтобы уж очень длинен - пяди с полторы в клинке, пожалуй - не более. Очень узкий - скорее походивший на шило в ножнах. Рукоять завершалась небольшим белым костяным шариком, с затейливой резьбой, где переплетались магические рисунки с надписями, выполненными приземистыми, угловатыми буквами - скорее всего, это был древний язык Чернограда, котором сейчас почти никто уже и не пользовался, хотя на именно на этом языке в Цитадели, как он успел узнать за своё короткое пребывание там, и велось всё делопроизводство.

Он осторожно вытащил кинжал из простых, чёрных ножен. Лезвие, неожиданно легко вышедшее оттуда - хоть и сидело оно в ножнах достаточно крепко, было действительно очень узким, но, всё же, при этом имело двустороннюю заточку, и невысокое ребро посредине. А вот кончик его действительно напоминал швейную иглу гигантских размеров. Лезвие было также вычернено, но острие смотрелось, при этом, словно бы охваченым как бы слегка водянистым, как бы стекающим по нему непрестанно бледным, синеватым пламенем, струйками сбегавшим вниз по лезвию. И было в этом пламени что-то столь ужасное, что-то столь завораживающее взор, что, едва вытащив клинок наружу, Владислав тут же поспешно вернул его обратно - в ножны, немедленно погасившие это невыносимо смертельное, ледяное свечение.

Подвес ножен у кинжала имел небольшие поперечные ремешки с застёжками, явно предназначенные для того, чтобы его можно было надеть на руку - скрыть под рукавом. Повинуясь внезапному побуждению, пришедшему ему в затылок словно бы откуда-то сзади, Владислав снял куртку, расстегнул застёжку на левом рукаве рубахи, закатал рукав, и прихватил руку этими ремешками так, чтобы рукоять кинжала совершенно скрывалась бы под свободно опущенным рукавом. Левую руку его, при этом, тут же начал пронизывать совершенно парализующий течение крови в ней леденящий жар.

Вооружившись таким образом, и снова натянув куртку, Владислав подхватил поднос с обедом для Тайноведа, и поспешно взбежал на второй этаж. Когда он зашёл в комнату к Тайноведу, тот сидел за рабочим столом в крайней задумчивости, полностью углубленный в изучение какого-то предмета, находившегося перед ним. Аккуратно поставив поднос на столик у окна, Владислав подошёл к его столу спереди, и с изумлением увидел, что перед Тайноведом там стоит плоская шкатулка чёрного дерева, поверх которой, на обесцветившейся от времени, когда-то, видимо, бордовой, а сейчас - белесо-красноватой бархатке лежит венец, исполненный в виде обруча, искусно сплетённого из виноградной лозы, с резными листьями и небольшими гроздьями по кругу.

- Смотри-ка, что я нашёл в схорне - возле очага-то! - Возбуждённо-радостно воскликнул тот, бережно понял венец двумя руками, и повернул его передней частью к Владиславу. Там, в том месте, где части непрерывной лозы сходились меж собою - как бы двумя ветвями, в сплетеньи листьев покоился огромный, великолепной огранки рубин - как большая капля свежей крови в тонком переплетении их искусно выделанных резных заокраин.

- Что это? - С благоговейным изумлением спросил его Владислав, любуясь великолепной работой золотарного искусства, и - особенно же, переливчатым сверканием света на переплетениях мелкой огранки драгоценного камня - не круглого, а скорее - немого овального, вытянутого в оправе вдоль венца, и размером, пожалуй - с перепелиное яйцо. - Неужели ж это корона королевства отщепенцев?!

Ну, нет, ну что ты! - Отзывался Тайновед, приподнимая левой рукой бархатку, открывая шкатулку, и возвращая её туда, дабы затем аккуратно уложить венец поверх неё. - Корона Белгородцев, брат, чтоб ты знал - всегда хранилась в их столичном граде, а позже переместилась в крепость в горах - по ту сторону реки. Нет - я думаю.. Я полагаю, что это - венец владетеля того града, в котором мы сейчас и находимся. Принадлежавший его создателю, и - покоившийся на его челе тогда, когда он восседал на своём престоле - в зале за стеной. Поэтому-то он его здесь и оставил, когда покидал город - в тайном схроне, в своей рабочей комнате.

Возможно, что даже его наследники об этом венце ничего не знали. А возможно - знали, но не пользовались после его смерти. Да и они-то тут вряд ли часто появлялись. В основном здесь распоряжались наместники. А наместнику-то пользоваться этим венцом с очевидностью нельзя было. Потому - что это лишь для наследников королевской крови. А потом, когда город взяли Колценосцы - они его то ли не нашли, то ли он им и не к чему был-то. Это, брат, ведь не только драгоценная побрякушка. Это - ключ города, исполненный древнего ведовства. Которое ведовству Кольценосцев должно было быть запредельно враждебным.

Я-то его и сам, можно сказать, совсем случайно обнаружил. Там не было замков - только запорные заклятия. Ничего особо сложного. Но - схрон был так искусно спрятан в стене, что не зная что искать - его найти было практически невозможно. Сам не знаю, как у меня это получилось! Видимо сейчас, после того, как ослабли заклятия Кольценосцев, эта штукенция и вспрянула. А мы ведь с отщепенцами, что ни говори - близкой крови. Вот она мне и отзывалась!

- Но - и мы тоже пока погодим это испытывать в деле. А то - кто знает, кто знает, что этим здесь разбудить можно. Сейчас-то. Может быть - позже, да.. Позже. Кстати - а что это ты сюда притащил-то? - Вдруг осведомился он с изумлением, и даже привстал немного, стремясь заглянуть Владиславу за спину.

- Это? - Замямлил тот, разом выпадая из завораживающего плена волшебного сияния тёмно-багрового камня, полностью захватившего его сознание, и таки, разом, вспоминая, зачем же он сюда, на самом-то деле, явился. - Это я.. Ну, я подумал, что раз уж я там был-то, когда обед созрел, то - чтоб тебе туда-сюда не бегать.. В общем - захватил для тебя твою порцию. Чтоб ты тут значит поел бы. Без отрыву - значит. Так как бойцы уже жрать начали нас и не дожидаясь!

- Ну, польщён, польщён! - Усмехнулся Тайновед - С чего такие нежности? У Ладненького хлеб отбиваешь, значит? Ты ж порученец, а не денщик!

- Да я, вот, подумал.. В общем, - Продолжал мямлить Владислав, внутренне сгорая от невыносимого стыда, и кромешного ужаса при мысли о том, что будет если его грубая игра вдруг вскроется. - Ну, так - почему бы и нет? Мне не тяжело, а тебе - проще.

- А ты что же? Или вы там уже поели? - Хмыкнул тот.

- Не.. Я так - как сошёл-то, то сразу же и перехватил на скору руку. А тут - Ладненький уже на стол накрывает. А мне уж и есть-то расхотелось. Перебил себе желание значит. Ну, подумал - значит сразу же тебе и отнесу. А коль до ужина-то проголодаюсь - то снова схожу, перекушу.

- Да нет, я наверное всё же к парням спущусь. - Махнул рукой Тайновед. - Тебе за заботу спасибо, конечно. Но.. Знаешь ли - вот тут давит с утра целый день! - И он, быстрым движением, положил руку на грудь, с левой стороны. - Сосёт что-то. Словно предчувствие какое-то! В общем - не смогу я работать больше сегодня. Венец вот нашёл - и ладно. Хватит. Да и - к парням меня сейчас чего-то тянет уж очень. Хочется общения-то. Тошно, мне парень. Тошно! - Пожаловался он. - Так что пойду - выпью вина, поболтаю там с парнями - мож и отпустит!

Продолжая сочувственно улыбаться командиру, Владислав, тем временем, попросту аж весь заледенел внутри. Там же, внизу, зелье вполне возможно уже и уложило парней! Спустится тот вниз, увидит их - сразу же поймёт, что дело тут нечисто! А потом - потом он из него всю душу вытряхнет-то! Чтоб дознаться, в чём тут дело-то. А там и парни в себя придут! А в свою способность противостоять даже и одному Тайноведу, если дело дойдёт до открытой схватки, Владислав совершено не верил.

- Ладно, вот - сейчас уложу венец назад, в схрон, а заодно покажу тебе, как он открывается - весьма любопытно... - Обходя стол со шкатулкой в руках начал было Тайновед.

Но лихорадочно пытающийся найти выход из ужасного положения Владислав, который успел отступить к открытому окну, внезапно, по какому-то внутреннему наитию, вдруг сделал вид, что заинтересованно вглядывается куда-то вдаль, и - резко, на полуслове, прервал его речь громким восклицанием, в которое он постарался вложить как можно больше искренности:

- Ой! Что это там такое?!

- Где, где?! - Встрепенулся Тайновед, подскочил к окну, и, быстрым движением, не глядя, поставив шкатулку на стол, резко отодвинул подавшегося назад Владислава от окна, после чего - выглянул наружу.

Тот отступил ему за спину, оказавшись сзади - с правой стороны у того. Тайновед аж высунулся наружу, пытаясь разглядеть дорогу по ту сторону реки.

- Да что там, где?! - Тревожно и нетерпеливо начал он шарить глазами по противоположному склону, где всё было, как всегда, совершенно мертво и неподвижно.

Владислав, весь дрожа от накатившего, липкого страха и тяжкого возбуждения, поднял левую руку, и - одним движением извлёк оттуда кинжал, вышедший из ножен словно по маслу. Но тут его рука чуть дрогнула - ведь ему ещё никогда не приходилось действовать оружием против беззащитного человека, и - уж тем более, наносить удар в беззаботно подставленную спину хорошему знакомому, почти что другу - поэтому-то он, на какое-то мгновение, и замешкался, всё никак не решаясь ударить. Тем более - что стоял он чуть справа от Тайноведа, и нанести удар в сердце ему из этой позиции аж никак не получалось бы.

- Да там вот, у въезда в долину.. - Начал было он хриплым, непослушным голосом, и с ужасом осознал, что голос этот его наверняка выдаёт сейчас с головой.

Тайновед был человек ушлый, и обладал совершенно волчьей чуйкой. Он ещё не успел уловить, что именно здесь не так, но острое осознание смертельной опасности уже пронизало его от головы до пят, заставив резко дёрнутся в сторону - уходя от предугаданного удара.

Уже ясно понимая, что гибнет, Владислав, отчаянным, быстрым, сильным движением послал крепко зажатый в ладони кинжал прямо в запрокинутый затылок Тайноведа. Тот, невероятным вывертом, всё же успел немного отклониться. Поэтому удар клинка пришелся ему не в самый затылок, а сбоку - почти над правым ухом. Идеально отточенное, острое как шило лезвие с хрустом вошло в кость, и неожиданно легко провалилось внутрь. Уже почти бессмысленным, но очень сильным ударом вскинувшейся правой руки Тайновед сумел отбросить от себя Владислава, и тот отлетел назад, наткнувшись на столик, и с грохотом повалив его, запрокинулся назад, всё ещё крепко сжимая намертво зажатую в ладони рукоять кинжала.

Столик опрокинулся, и Владислав, завалившись на правый бок, полетел на пол вместе с ним, и с ближайшим стулом. Он попытался тут же и вскочить, но правая нога у него подвернулась, и он упал на пол - лицом вниз, шипя от боли. Ударившаяся локтем о пол, правая рука его таки выпустила кинжал. Он, резким движением, перекатился на спину, и, приподнявшись, с ужасом уставился на всё ещё стоящего, уже лицом к нему, у окна Тайноведа, ожидая каждое мгновение, что тот, выхватив из ножен свой меч, кинется на него, и разрубит ему голову одним ударом.

Назад Дальше