В ночь 11 апреля легли на заданный курс. Практически сразу начались поломки в машинах и ходовых механизмах, но плавбаза не напрасно сопровождала караван. Ремонт был небольшим, справлялись силами экипажей, а при возникновении трудностей бригады с «Камчатки» быстро устраняли неисправности.
Третьего мая прибыли в порт назначения. С раннего утра стали к разгрузке. Начальник флотилии собрал капитанов у себя в кают-компании. Объявил: предстоит в короткий срок провести полный и окончательный ремонт для перехода через мыс Горн в заданный квадрат Южной Атлантики, где будут ждать дальнейших указаний. Пойдут пустыми, поэтому остается лишь пополнить запасы пресной воды и провизии.
Моряки заволновались. Идти через Горн с бурными водами и осенними (а в Южном полушарии давно гуляла осень) штормами, на этих старых лоханках, да еще и пустых? Но начальник ответил, что это не обсуждается. Это приказ. Возмущению и удивлению моряков не было предела. Долго спорили, доказывали, убеждали. Все было напрасным. Деваться некуда. Все-таки советские люди. Коммунисты...
Разошлись по кораблям, стали еще более тщательно готовиться к тяжелому переходу. Сухогруз, стоящий под разгрузкой, оставили в порту. После того, как опустеют трюмы, было приказано загрузиться измельченной кожурой цитрусовых плодов и скоро возвращаться во Владивосток.
Девятого мая отчалили и, набрав ход, растворились в сиреневой дымке, потерявшись в неспокойном океанском просторе, отчаянно презрев опасность и коварство морских глубин, необузданность стихии ураганов, надеясь лишь на собственные силы и удачу.
У экипажей флотилии появилось острое тревожное чувство, – этот переход в заданный квадрат окажется последним…
Глава 4
Тридцатичетырехлетний Андрей Сергеев, старший помощник командира «Мурены», капитан третьего ранга, с утра находился в ужасном подавленном состоянии.
Среднего роста, крепкого сложения, с правильными чертами лица вид имел мужественный и решительный. Строгий к команде, несколько склонный к крайностям и перегибам, но в душе добрый и доверчивый человек, переживающий после объявленного взыскания или резкой фразы. Он не был карьеристом и старался выглядеть педантично, но импульсивность поступков выдавала избыточный темперамент характера. Впрочем, это не мешало службе. Лодка и экипаж неустанными заботами старпома находились в надлежащем состоянии. Его боялись и уважали матросы и мичманы, отдавая должное требовательности и честности. Офицеры помогали и поддерживали Андрея, отношения между ними были отличными. По службе все было в полном порядке.
Но дела семейные неизменно становились источником депрессии. Восьмилетний сын Олег удивлялся иногда находящей на отца угрюмости…
Жена Людмила, – стройная зеленоглазая брюнетка, очень эффектная, признанная первой красавицей гарнизона. Она-то и была источником беспочвенной ревности и частой меланхолии Андрея. Умела и любила нравиться мужчинам, привлекать внимание, быть на первых ролях. Была как все красивые женщины тщеславна, с удовольствием принимая ухаживания, не переходя, впрочем, условных границ. Никогда не изменяла мужу, была умна и чистоплотна. Любила горячо и страстно, но не могла ничего поделать с собственной популярностью.
Это сильно раздражало Андрея. Умом понимал, что все пустое, но сердце трепетало, видя, как она флиртует. Ругался и скандалил, затем умолял. Ничего не помогало, только изводил себя, а смириться никак не мог. И она ни в чем не отступала! Женщины, кто их поймет?
Вот и вчера, в праздник Дня Победы, после парада и торжественного ужина в Доме офицеров, весь вечер танцевала и веселилась то с особистом из штаба флота, то с командиром ракетного крейсера, то с мальчишками лейтенантами кружилась в легкомысленном вальсе…
Андрей наблюдал и только скрежетал зубами в бессильной ярости. Дома был грандиозный скандал, взаимные претензии, слезы, ненужные слова. Никто не хотел уступать. Спать отправились далеко за полночь, порознь, возмущаясь, что никак не могут понять друг друга.
В час, когда после плотного обеда команда подводного корабля отдыхала, Андрей находился у себя в каюте и мрачно терзался воспоминаниями. В дверь осторожно постучали.
– Войдите, – старпом встряхнулся, снял с лица маску безысходности.
– Здорово, Семеныч! – вошел замполит. – Чего хмурый такой?
– Здравия желаю!.. Да нет, все в порядке, – Андрей не обрадовался визитеру.
Капитан второго ранга Тараканов Иван Ильич, сорока трех лет от роду, в глазах экипажа казался фигурой странной и немного комичной. Лицо имел круглое, добродушное. Под вздернутым носом-пуговкой свисали наподобие моржовых клыков пышные черные усы.
Упитанный, невысокий ростом, он был на редкость подвижным и легким на подъем. Мог не спать сутками, частенько появляясь там, где его не ждали. Будучи человеком мягкотелым и робким при принятии ответственных решений, он был незлобивым и не к месту остроумным. Много внимания отдавал личному составу, вел политзанятия, пытался быть лояльным с матросами. Заводил и пополнял досье на каждого члена экипажа лодки, пресекая иногда появляющиеся неуставные отношения в низах, беседовал и доводил до командного состава политический курс партии и решения съездов.
Имел двух взрослых дочерей. Жена Жанна Олеговна, – сильная женщина, замужем второй раз. До этого ее избранником был сослуживец замполита. Расстались из-за частых неприкрытых измен бывшего супруга.
За Тараканова она вышла из чувства протеста, назло бывшему мужу. Полностью подчинила себе замполита, совершенно парализовав все его робкие волевые потуги, и угрозами заставила выбросить даже зачатки мыслей о других женщинах. Он не стал спорить и во всем слушался грозную супругу.
– Слышал Семеныч, скоро поход! Какие-то испытания. Двух инженеров из Ленинграда прислали, сегодня к вечеру будут здесь.
– Да знаю, – Андрей недовольно поморщился. Места на лодке было немного, и чтоб разместить специалистов придется кого-то из мичманов отправлять в кубрики к матросам.
Вообще хорошо, что поход, хоть как-то можно будет отвлечься. Но знал, что ревность достанет его и глубоко под водой. А тут еще врач, месяц назад направленный на «Мурену», – капитан медицинской службы, волокита и бабник, влюбленный и не скрывающий этого в его жену, будет постоянно напоминать о ней.
Михаил Бычков, тридцатилетний эскулап, был безнадежно влюблен в Людмилу. Впрочем, он был неглуп и ни на что не надеялся. Она была дамой сердца, объектом поклонения. Считал ее идеальной женщиной и по хорошему завидовал Андрею.
Высокий и худощавый, с меланхоличными чертами лица, он любил женщин и всегда пользовался успехом. Честный и принципиальный по отношению к замужним дамам. Сам был женат, но развелся из-за измены жены. Женщинам Михаил Андреевич не доверял, но желание понравиться было сильнее. Характер имел добрый и самолюбивый. Капитан не без основания считался знатоком женской красоты и психологии. Трепетно любящий искусство и старинную живопись, был приятным внимательным собеседником, отзывчивым человеком и хорошим специалистом.
На лодке работы для врача немного. Моряки
болели редко, а если случался какой-то недуг или травма, то пострадавшего ждала коечка в лазарете. Вот куда старпом задумал определить на время похода одного из гражданских специалистов.Раздалась команда:
– Смирно! – это командир прибыл на лодку.
Старший помощник встретил у сходни, доложил о полной готовности и порядке, исправности всех систем и механизмов, отсутствии больных и происшествий.
– Вольно! – Никифоров поприветствовал офицеров и прошел к себе в каюту.
Вскоре на «Мурену» прибыл курьер из штаба флота с секретным кейсом. Отдал честь и в присутствии замполита передал залитый сургучом пакет. Командир, потом замполит расписались в бумагах, и курьер ушел на верхнюю палубу. Вскрыли пакет. Внутри находился еще один запечатанный конверт и боевой приказ:
«Сегодня к 17.00 подойти к транспорту «Таймыр». Выполнить загрузку шахт правого и левого борта крылатыми ракетами «Тангарра С». В 08.00 следующего дня с позиции 07, начать выдвижение в Северную Атлантику. В районе Шпицбергена поворот строго на зюйд. В режиме радиомолчания двигаться в Южную Атлантику.
К 27 мая прибыть в квадрат № 269. Послать сигнал и ждать в течение четырех часов. После получения ответа исполнить приказ, изложенный в следующем конверте.»
В дополнительном пакете прилагались координаты, инструкции и шифровальные коды. Командир по громкой связи вызвал старпома.
– Андрей Семенович срочно собирайте командный состав в кают-компании. Будет объявлен приказ.
Офицеры переглянулись между собой.
– К походу готовы? Иван Ильич?
– Так точно, товарищ командир!
– Андрей?
– Лодка в порядке, личный состав здоров, – старший помощник вяло пожал плечами. – Разрешите выполнять?
– Идите!
Капитан третьего ранга вышел.
– Что это с ним? Опять с женой скандал? – Сергей смотрел в глаза замполита.
– Ну, конечно! Горячий, молодой, ревнивый.
– Ты Иван Ильич повлияй, проведи беседу, ведь все у них хорошо. Людмила человек прекрасный. Зачем себя изводить?
– Поговорю непременно!.. – замполит улыбнулся в усы.
На борт поднялись инженеры-ракетчики. Оставили вещи в лазарете и вместе со всеми прошли в офицерскую кают-компанию. Никифоров зачитал боевой приказ, пояснил задачи. Командиры боевых частей доложили о готовности корабля к походу.
Выступил замполит. Напомнил о неукоснительном выполнении воинского долга. Объявил об ответственности перед правительством, коммунистической партией и советским народом. Вкратце поведал о политической обстановке в мире, умыслах американской военщины и их ближайших сателлитов, стран-участников НАТО.
Спустя два часа, на малом ходу подошли к стоящему на якорях «Таймыру». Специалисты немедленно вскрыли контейнеры, долго, тщательно осматривали ракетные системы, искали повреждения. Затем открыли чемоданчики, подключили к каждой ракете электронные приборы. Внимательно тестировали и, только убедившись, что все в порядке, дали разрешение на погрузку в шахты, где ракеты и были поставлены на боевой взвод.
Командир отпустил мичманов и офицеров к семьям в поселке, приказав всем завтра в 06.00 быть на лодке. Вызвал старшего помощника:
– Андрей, ты давай в Видяево, в ноль часов сменишь меня.
– Езжай ты, Серега, я не хочу с ней видеться…
– Оставь свою глупую ревнивость, не мотай нервы! – командир не на шутку разозлился. – А сына тоже видеть не хочешь? Все Андрей, без возражений! Сменишь меня в ноль часов.
Командир направился в штурманскую рубку, отдав приказание вахтенному офицеру не беспокоить без надобности. Следовало целиком рассчитать и проложить боевой курс в заданный квадрат, тщательно просмотреть карты океанских глубин и течений.
Командир штурманской боевой части, капитан второго ранга Валентин Громов, давний друг и однокурсник Никифорова, имел большой опыт подводного плавания, заслуженно считаясь лучшим навигатором флота. Давно готов быть командиром атомохода. Со спокойным веселым характером он всегда был душой офицерской компании. По службе требовательный интеллектуал, и своих подчиненных заставлял тщательно учиться специальности, был уверен в своих матросах как в самом себе.
Двое детей, жена Ирина, приятная гостеприимная хозяйка. Нередко дружной компанией собирались у них дома. Всегда ждал хороший стол, отличное настроение, интересное общение. Засиживались до самого утра.
– Ну, Валентин, по местам стоять, с якорей сниматься? – командир шутил…
Дружно уселись за прокладочный стол и, забыв обо всем на свете, с головой погрузились в морские навигационные карты.
Капитан третьего ранга Сергеев сидел на кухне в состоянии тоскливого мрачного отупения. Хватанул стакан водки, закусил какой-то ерундой…
Людмила смотрела телевизионную передачу. С ним, помня о вчерашней обиде, мириться не собиралась. Сын у себя в комнате делал уроки.
Андрей налил еще немного, выпил залпом. Тяжело вздохнув, поднялся. Тихо прошел в гостиную, опустился в кресло. Люся сидела на диване, элегантно поджав ноги и делая вид, что ее интересует только происходящее на экране. Долго, напряженно молчали. Наконец он хрипло выдавил:
– Я ухожу…
Она медленно повернула голову:
– Поход?
– Да… Вероятно надолго, – Андрей закинул ногу на ногу. – Отдохнешь от меня, – ухмыльнулся…
– Глупый ты!.. – она поднялась с дивана. – Идем, накормлю тебя.
Что-то дрогнуло у него внутри, горький ком застрял в горле. Подошел к ней, опустился на пол, уткнулся, как ребенок в эти родные колени.
– Прости, я уже совсем с ума сошел! Не могу без тебя!.. Люблю, безумно! Прости, прости…
– Андрей!.. – она взяла его голову в руки, твердо взглянула в глаза. – Как ты можешь так думать, как смеешь не доверять мне? Измотал и себя, и меня… глупо это все. Разве не знаешь, – я твоя, зачем унижаешь подозрениями?
Ей вдруг почудилось, что видит его последний раз. Сердце испуганно задрожало, заколотилось бешено. Обняла, прижала к груди, задышала тяжело… Безнадежное отчаяние и томящая безысходность накрывали пронзительной тревогой. Долго молчали, тихо сидя в темноте.
Наконец прошли на кухню, ужинать. Она смотрела, подперев руками подбородок, как он ест. Чувство жалости и опасности не отпускало. Много раз она провожала его, иногда уходил надолго, почти на полгода. Но такого отчаянного чувства обреченности никогда еще не возникало. Расстроившись, долго мыла и вытирала посуду. На глаза наворачивались слезы.
– Мне уже пора.
– Как? Так скоро?
– Нужно менять командира… – Андрей встал, обнял крепко. Людмила не выдержала, зарыдала в голос.
Прибежал сын Олег, все понял.
– Пап, ты уходишь? – подошел, прижался к отцу.
Сергей появился дома далеко за полночь. Ольга все знала. Позвонила Людмила и плача рассказала о предстоящем походе. Утешала ее, как только могла, ничего не помогало. Люся твердила, что они никогда больше не увидят своих мужей. С ней случился натуральный истерический приступ. Они сразу же пришли к ней, успокаивали, как могли, сами расстроились сильно.
Командир попытался стаканом водки усмирить возникшее тревожное чувство. Ольга на вид держалась спокойно. Людмиле дали снотворного, она притихла, лежала, уткнувшись в мокрую от слез подушку, горько всхлипывала. Сергей клялся и божился, что с лодкой все в порядке, вернутся скоро, через