Чудеса на каждый день. Правдивые истории из жизни Иван Иваныча, московского ветеринарного врача - Назаренко Евгений 3 стр.


– Да нет, не против, берите, конечно, – сказал усатый, уже застёгивавший новый ошейник на звериной шее.

Иван Иваныч поднялся. Довольно потянулся.

– Ну что, студент, всё заснял? – спросил он у Сидорова.

– Ну да, всё как есть. Так что на сайте можно прям репортаж сделать.

– Давай, ещё не закончили. Можно ещё пофотографировать. В конце тебя заснимем с тигром. Когда он уже просыпаться начнёт.

Хозяева Амура вышли из клетки, Петрович вошёл внутрь и вколол несколько шприцов внутривенно. Наконец и он вышел, дверца закрылась.

– Игорёк, – бросил Иван Иваныч, – а будь так любезен, сходи наверх, завари чайку. Да покрепче давай.

– Да, доктор, без проблем.

Игорь убежал. Работа была сделана. Петрович подошёл к Иван Иванычу.

– Ну чего, на Новый Год туда же зависать поедем, куда в прошлом году? – вполголоса начал он. – Я вполне «за», пиво там хорошее, обстановочка приятная.

– Да, почему бы и нет, – ответил Иван Иваныч. – Если, кстати, выручка ближе к делу нормальная будет, можно и ассистентов зазвать, за счёт клиники… Сидоров, ты чего?

Лицо у Сидорова вытянулось, выпученными глазами он смотрел в клетку.

– Доктор, это… – он ткнул пальцем в направлении клетки. – Мне кажется, он не дышит…

Оба врача стремительно повернули головы. Тигр лежал на прежнем месте. Его рёбра не двигались, брюхо было тоже неподвижным. Все уставились на полосатую шерсть на боках, но прошло секунд десять, а дыхание не возобновлялось.

– Открывай, – крикнул Иван Иваныч.

Первым в клетку прыгнул Петрович, за ним Артур. Петрович приник ухом к сердечной области.

– Не бьётся. Качай!

Артур с размаху ударил тигра кулаком по рёбрам и принялся двумя руками качать.

– Сидоров, лезь внутрь, бегом! Вдвоём надо, туша-то не маленькая!

Сидоров влез в клетку и присоединился к Артуру. Петрович раскрыл клыкастую пасть, вытащил язык и принялся ритмично дёргать его.

Сверху спустился Игорёк. Сперва он опешил, но быстро сориентировался и тоже полез в клетку.

– Смени меня, – бросил Петрович и ринулся в кабинет за препаратами…

***

Качали полчаса. Потом у Петровича свело шею, и он скомандовал:

– Всё, бросай к едрене фене. Бесперспективняк.

Все вылезли из клетки.

Иван Иваныч всё это время молча следил за процессом. За эти полчаса он осунулся и, казалось, постарел. Руки держал в карманах, фотоаппарат, брошенный ему Сидоровым при нырке в клетку, понуро свисал с шеи. Пижонистый дрессировщик тоже молчал, обречённо наблюдая за реанимационными мероприятиями.

Петрович вытер полотенцем покрытый потом лоб.

– Всё, я на перекур. Артур, пойдёшь?

– Да, пойдёмте.

Иван Иваныч повернулся к Игорьку:

– Звони в универ к патологоанатомам.

Затем посмотрел на дрессировщика.

– Да я понимаю всё, – буркнул тот, отвечая на невысказанные слова. – Жалко зверя, молодой ещё был. Работать бы и работать.

– Да уж, – проговорил Иван Иваныч. – Работать и работать…

***

Через полчаса на втором этаже, в столовой, Иван Иваныч разливал водку по двум стаканам. Артуру и ассистентам нужно было ещё на смену, а Петрович сказал, что он выжат как лимон, и срочно вызвал на замену второй год работающую Аллочку. Они с Иван Иванычем подняли стаканы, не чокаясь, выпили. Иван Иваныч занюхнул зубчиком чеснока.

– Ну что, – сказал он, пристально глядя на Сидорова, – как там умные люди-то говорили: «у каждого врача должно быть своё персональное кладбище»? Вот этот тигр – коллективное произведение. Так что можешь считать своим первенцем.

Сидоров, шмыгая носом, втянул голову в плечи.

– Не хочу я персонального кладбища.

– Кто ж его хочет? – Доктор подошёл к окну. – Кабы от нас всё зависело… Да и сами все там будем…

И немного помолчав, добавил, ни к кому не обращаясь:

– Ошейник поменять. Ага. Ошейник…

Осеннее обострение

Тёплое сентябрьское солнце светило в окно. Иван Иваныч сидел за столом и довольно потягивался. За первую половину дня он поработал на славу. Сделал вакцинацию трём собакам и одной кошке. Принял двух старых хроников с почечной недостаточностью, убедился, что они находятся в удовлетворительном состоянии и помирать пока не собираются. Одному сиамскому коту отрезал полхвоста, которые этот самый сиамец разгрыз в припадке буйства. У трёх шарпеев с зудом, живущих в одной квартире, взял анализы и отправил восвояси до следующей недели. Ну и ещё провёл несколько консультаций совместно с коллегами, по мелочи.

После полудня холл опустел, и Иван Иваныч уже трижды успел обыграть Игорька в морской бой, после чего игра ему надоела. До обеда оставалось ещё сорок минут, и доктор уже думал, не подняться ли ему наверх раньше, оставив ассистента в кабинете на всякий случай.

Дверь открылась и внутрь просочилась Аллочка. Глаза у неё были вытаращены, на лице читалась растерянность, смешанная с лёгкой паникой.

– Доктор! – громко зашептала Аллочка. – Там клиент!..

– Та-ак, – протянул Иван Иваныч, – и что же в этом удивительного, моя дорогая?

– Он, это – таким же драматическим шёпотом продолжала молодой врач, – того…

– Кого – того?

– Ну, в общем, ку-ку…

– Милочка, потрудитесь выражаться яснее!

– Он, в общем, это, – Аллочка оглянулась на дверь и приблизилась чуть не к самому уху Иван Ивановича, – он сумасшедший!

– Да? Слушайте, ну вы же работаете только второй год. А я вам как врач с опытом скажу со всей ответственностью: среди владельцев животных нормальных практически не бывает.

– Да нет же! Он в прямом смысле! В клиническом!

Тут на лице Иван Иваныча появилась наконец заинтересованность.

– Вызывать кого-то уже пора? Буйный?

– Да нет… Тихий совсем. Я просто не знаю, что мне с ним делать.

– А где он?

– У меня в кабинете сидит.

Иван Иваныч встал и пошёл в соседний кабинет. За ним двинулись Аллочка и заинтересованный, хоть и побаивающийся, Игорёк.

На стуле сидел мужчина лет сорока. Вполне интеллигентного вида, в недорогих, но аккуратных очочках. Гладко выбрит, тёмно-каштановые волосы аккуратно зачёсаны назад. На мужчине был опрятный и выглаженный серый костюм с фиолетовым галстуком; слегка контрастировала с внешним видом только зелёная спортивная сумка, стоящая в ногах.

Мужчина повернулся на звук открывающейся двери.

– Здравствуйте! – мягким приятным голосом произнёс он, приветствуя входящую троицу.

– Добрый день, уважаемый! – расплылся в широкой улыбке Иван Иваныч, приземляясь на Аллочкин стул. – Ну-с, рассказывайте, с чем к нам пожаловали?

– Да вот, доктор, – таким же мягким и даже певучим голосом проговорил мужчина, – Кларочка у меня приболела.

– Так, а Кларочка – это, простите, кто?

– А это черепашка наша.

– Так-так. А вы её, собственно, с собой принесли?

– Конечно же, вот здесь, в сумке.

– Ну, показывайте тогда свою питомицу.

Мужчина расстегнул сумку. Засунул внутрь обе руки и аккуратно, крайне бережно извлёк наружу сковородку. Обычную чугунную сковородку. Чёрную, заслуженную, явно видавшую на своём веку много вкусной и здоровой (а также не очень здоровой) пищи. Клиент водрузил её на смотровой стол.

Иван Иваныч в раздумье помолчал несколько секунд, разглядывая неожиданную кухонную утварь и почёсывая кончик носа. Потом к нему вернулся бодрый вид, и он вновь повернулся к «интеллигенту».

– Значит это и есть наша больная Кларочка?

– Да доктор, она самая.

– Ага. Ну что ж, начнём, пожалуй, с заполнения истории болезни.

Иван Иваныч взял чистую карточку и приготовился писать.

– Скажите мне, пожалуйста, ваши фамилию, имя и отчество.

– Кузнецов Юрий Александрович.

– Домашний адрес?

– Третий Митинский переулок, дом 16, квартира 14.

– Ой, ничего себе, – с удивлением доктор оторвался от карты, – неблизкий, однако, путь вы проделали. А ведь у вас в районе есть три или четыре клиники, если не ошибаюсь.

– Да, доктор, я знаю, – мягко ответил владелец «черепашки», – я был в двух. В «Ромашке» мне сказали, что у них нет герпетолога3. А в «Бодрых ушах» герпетолог есть, я заранее выяснил и на приём к нему попал. Но он сказал, что Кларочке нужен рентген, а у них как раз сломалась установка. И направил меня к вам, объяснив, что здесь точно помогут – и он вновь улыбнулся с лёгким смущением.

– Вот как! – Иван Иваныч потёр подбородок, – А скажите, милейший, вы фамилию этого доктора, часом, не помните?

– По-моему, Кочергин. Вы знаете такого специалиста?

– Как же, как же, – многозначительно протянул врач, – хорошо знаю. Прекрасный доктор…

– Да, на меня он тоже произвёл благоприятное впечатление.

– Ладно.

Закончив писать, Иван Иваныч подошёл к столу, взял сковородку в руки и стал её осматривать с умным видом.

– И что же не так с вашей Кларочкой?

– Да вот, доктор, грустная она в последнее время. Кушает плохо, всё больше под батареей сидит.

– Давно ли плохой аппетит?

– Недели две, пожалуй.

– Ясненько. По ночам по квартире не бродит.

– Нет, ночью тихонькая. Да и днём тоже, а раньше активная такая была, не нарадуешься, глядя на неё.

Иван Иваныч поставил сковородку на стол.

– Ну что ж, я думаю, картинка ясная, но рентгенчик мы вашей Кларочке сейчас сделаем. Аллочка, проводи Андрея Петровича в рентгенкабинет, а Игорёк кассету зарядит.

«Интеллигент», сопровождаемый молоденькой и всё такой же испуганной докторшей, вышел. Ассистент потянулся следом. На выходе доктор придержал его под локоть и, понизив голос, произнёс:

– Кассету пустую поставь.

***

Сковородка была помещена на рентгеновский стол. Иван Иваныч вывел всех из кабинета, щёлкнул дистанционной кнопкой управления и пошёл в лабораторию «проявлять».

Через полминуты он вышел, держа в руке снимок, который был уже подозрительно сухим. Плёнка была водружена на негатоскоп, и доктор подозвал «владельца».

– Ну вот, смотрите, как я и думал.

Единственное, что можно было увидеть на плёнке – мутное светлое пятно посередине.

– Вот, видите, милейший, это пятно? Знаете, что это?

– Нет, доктор.

– Это так называемое литическое пятно. Признак явного нарушения обмена веществ. Присаживайтесь.

Мужчина сел, врач тоже.

– Дорогой мой, – Иван Иваныч с доверительным видом наклонился к собеседнику, – да будет вам известно – черепах нельзя держать в квартире на полу. Вашей Кларочке нужен террариум.

– Да что вы?

– Да! Она страдает у вас в квартире в неподобающих условиях! Обмен веществ нарушается, что приводит к серьёзным неблагоприятным изменениям. Одним словом, вашу Кларочку нужно немедленно спасать.

Владелец погрустнел.

– И что же мне делать? Я же не знаю, где брать, что покупать.

– О, нет ничего проще, – Иван Иваныч снова наклонился. – Идите опять к доктору Кочергину. Он прекрасный специалист по террариумам. Скажите ему, что мы рентген сделали, диагностику провели, теперь нужен террариум. Он вам всё покажет, расскажет, объяснит.

– Хорошо, – на лице мужчины вновь появилась улыбка. – А Кларочку брать с собой?

– Да не надо, в принципе. Хотя… Возьмите, пожалуй, – и Иван Иваныч тоже расплылся в улыбке. – Ему, вероятно, нужно будет обмерять её.

***

Посетитель удалился. Игорёк, сдерживавшийся в течение всего приёма, расхохотался.

– Ну вы, доктор, даёте! Я как сковородку увидел, растерялся совершенно. А вы и глазом не моргнули! Как развели-то мужика.

– Да уж, – Иван Иваныч тоже усмехнулся, но с некоторой грустью. – Только не разводил я его. Что ж ты думаешь, ему надо было тут начать объяснять, что у него с головой не в порядке? Он получил, что хотел, теперь хоть душевное спокойствие чуть восстановится.

Доктор почесал в затылке.

– Жалко мужика. Лицо умное, манеры культурные. Кто знает, с чего он свихнулся… Вообще у нас много таких сейчас. Время такое. Ещё и осень, обострение…

Иван Иваныч посмотрел в окно.

– А Кочергину я ещё помяну «черепашку Кларочку». Звякну ему от имени владельца с благодарностями. Через недельку, пусть сначала по террариумам проконсультирует…

Облава

Стационар открылся в клинике в начале сентября. Все сотрудники были согласны: современный уровень оказания ветеринарных услуг требует подобного нововведения. Поскольку свободных помещений в здании не было, под стационар переделали рентген-лабораторию, где раньше проявляли снимки. А вот с подобными переделками согласны были уже не все. Такой отъём страшно возмущал Петровича, который чаще других врачей занимался съёмкой и на этом основании считал лабораторию своей вотчиной. Иногда в отсутствие клиентов он любил там посидеть и отдохнуть в тишине – и вот теперь всё это закончилось. Петрович вопил, что верх идиотизма – лишать клинику одного подразделения для того, чтобы организовать другое. Но остальные возразили, что держать такое немаленькое помещение в качестве проявочной нерационально, и в самом рентгенкабинете, который был здесь же, рядом, отделили угол метр на два, куда всё оборудование для обработки снимков и запихнули.

Создание стационара сопровождалось нешуточным ремонтом: нужно было заделать вход из рентгенкабинета и пробить отдельный – в коридор, установить клетки и прочее необходимое оборудование. Целый месяц в клинике обитали строители, мешая и врачам, и посетителям, и пациентам. Но наконец всё было готово. Об открытии сообщили всей округе, и услуга сразу стала пользоваться спросом. Уже через неделю клетки были заполнены кошками, собаками и даже одной морской свинкой.

***

В свою очередную смену Иван Иваныч в обеденный перерыв резался в столовой с Петровичем в шашки. У Петровича перерыва не было, но в его кабинете проходила получасовая дезинфекция, да и клиентов в холле особенно не наблюдалось. Иван Иваныч выиграл две партии подряд, а в третьей верх начал одерживать Петрович. День был тёплый, через открытое окно долетало множество звуков: пение птиц, крики играющих перед школой по соседству мальчишек, шум машин, исследующих лабиринты дворов и мелких проездов. В какой-то момент совсем рядом раздался топот бегущих ног, потом всё стихло. Однако спустя десять секунд, когда Петрович уже поднял свою дамку с целью слопать очередные две шашки Иван Иваныча, в дверь второго этажа дико забарабанили.

– Анечка, – крикнул Иван Иваныч, – посмотри, будь любезна, кто там нам дверь пытается вынести. А то у нас тут очень напряжённый момент.

Из соседнего помещения послышалось неразборчивое недовольное ворчание заведующей аптекой, после чего Анна Сергеевна прошелестела к двери и открыла. Чуть не сбив женщину с ног, на этаж ворвался новый ассистент Ванюша и пробежал прямиком в столовую. Студент третьего курса, он работал в клинике недели четыре. Парень поступил в вуз после техникума, поэтому был далеко не мальчик. Но он имел столь субтильный и детский вид и был такой худенький, что уменьшительное «Ванюша» сразу прилепилось к нему, иначе никто в клинике его не называл. Сейчас Ванюша был взъерошен, тяжело дышал, а в глазах за большими очками читалась паника.

– Я хотел, – сбивчиво начал он, – а он туда, а я за ним, но он, конечно, никак…

– Стоять! – гаркнул Иван Иваныч.

Поток слов прекратился,

– Глаза закрыл, десять вдохов и выдохов сделал!

Ванюша послушно зажмурился и с громким сопением постарался подышать поглубже.

– Теперь глаза открывай и докладывай, что к чему – кратко, чётко, без лирики.

– Пеле сбежал! – выдохнул ассистент.

– Что-о?!! – оба врача одновременно вскочили из-за стола, при этом Петрович задел столешницу, и доска с шашками с грохотом полетела на пол.

Пеле был большим двухгодовалым риджбеком. Его хозяин в качестве клиента регулярно посещал клинику уже лет двадцать. Это был его третий пёс, и всех своих питомцев пожилой интеллигентный поклонник великого бразильца называл Пеле. Вчера очередного «футболиста» доставили в клинику на удаление двух зубов, сломанных по глупости. Хоть риджбек и был молодым, наркоз он перенёс не замечательно, поэтому владельцу было рекомендовано оставить его на сутки в клинике (благо одна клетка для крупных собак была как раз свободна). Так что ночь бедолага Пеле провёл в стационаре, утром пришёл в себя и в ближайшее временя должен был отправиться домой.

Назад Дальше